— О, так вы на них ещё и обижены? — грустно улыбнулась Алёна. — Забыли своего Аспида, не пишут, проекций не шлют?
— Их возрастная сепарация проходила тяжелее, чем у обычных подростков. Стать отдельными самостоятельными людьми. Не опираться на меня. Идти своей дорогой. Это сложно для любого ребенка, и было многократно сложнее для них. Научиться жить без «Макара» — их самый главный выпускной экзамен.
— Без «Макара» — или без вас?
— В тот момент они не умели это отделить. Не понимали, где заканчиваются они и начинается окружающий мир. Так что нет, я не обижаюсь, что они меня забыли. Видимо, это им было нужно, чтобы стать собой.
— А вам не приходило в голову, что вы перестарались, выталкивая их из гнезда? И они просто решили, что «с глаз долой, из сердца вон»? «У Аспида полно новых воспитанников, обычных детей, зачем ему мы, „странь“?»
— Что за глупости?
— Может быть, они ждали от вас первого шага? Ждали, да так и не дождались? Не приходило вам такое в голову?
— Нет, — сказал я.
Уже не так уверенно сказал. Может, в чём-то она и права. Может, я переделикатничал? И моё «Я вам доверяю» восприняли как «Мне на вас плевать» и обиделись? Как же тяжело с людьми…
— А почему ты это у меня спрашиваешь, Алёна? Точнее — почему это спрашиваешь ты?
— Потому что я Джиу.
— Как скажешь, — я не принял её игру и не стал задавать уточняющих вопросов. Джиу так Джиу. Всё-таки то, что я не смотрю Дораму, отчасти выключает меня из актуального поля смыслов. Но у меня слишком много других дел. Например, алкоголь сам себя не выпьет.
— Джиу ты или Алёна, но Лайса тебя настойчиво ищет.
— Она ищет не то и не там.
— А если без загадок?
— Без загадок нельзя. Они отделяют наблюдателя от влияния на наблюдаемое. Не дают схлопнуться неопределенностям. Оставляют коту шанс.
— Какому ещё коту? — вздохнул я.
— Который в ящике. Он, скорее всего, давно дохлый, но, пока ящик не открыт, может проходить по бухгалтерии как живой. А если откроешь — столько хлопот! Списание, утилизация, акты… Да и денег больше на корм не дадут…
— Я окончательно запутался в твоих аллегориях.
— Это ничего, это неважно. Главное, когда поведёте Лайсу к Сумерле — я с вами.
— С чего ты взяла, что…
— Вы, взрослые, такие предсказуемые!
— Так думают все подростки, — покачал я укоризненно головой, — но чаще всего они ошибаются.
***
Дочь ждала меня в комнате, когда я вышел из душа. Я давно привык к тому, что моё личное пространство считается общественным, и не выхожу из душа раздетым, так что стоически перенёс критическое рассматривание моего торса.
— Вроде бы ты ещё в форме… — сказала Настя.
— А кто сказал, что нет?
— Так… Некоторые.
— Многократно повторённая ложь не становится правдой, — изрёк я, — но приобретает статус общественного консенсуса.
— Пап!
— Дочь моя, твой отец уже не молод, но ещё не глуп. Передай этим «некоторым» моё «не дождётесь».
— Ну пап!
— И не «нупапкай». Ты большая девочка и имеешь право лично наступать на свои грабли. Но оставь и мне моё родительское «яжеговорил». Это так немного.
— Бе-бе-бе.
Я согласно кивнул. Против «бебебе» возразить нечего.
— Пап, твой юбилей.
— Что с ним?
— Он скоро.
— Стараюсь забыть об этом.
— Ребята задёргали меня вопросами о подарке.
— Мне…
— Не смей говорить «Мне не нужен подарок»!
— Тогда мне нечего сказать.
— Подумай. Они скидываются карманными деньгами, для них это важно!
— Я даже не уверен, что устав позволяет мне принимать подарки от воспитанников.
— Так прочитай его хоть раз в жизни! Тыждиректор!
— Уела. Ладно. Допустим. И что?
— Завтра. Завтра я жду от тебя ответ — что именно могут подарить тебе дети. И ответа «ничего» я не приму!
— Вот ты упрямая…
— Есть в кого.
Она встала, собравшись уходить, но я спросил:
— Настя, ты же смотришь Дораму?
— Все смотрят. Даже ты.
— Только с Михой. Это не считается.
— Не смотреть Дораму — не повод для гордости.
— Должен же я хоть чем-то гордиться? Но у меня вопрос.
— Задавай.
— Джиу — какая она?
— В смысле?
— Что это за персонаж, какой у него сеттинг, характерные черты, модус операнди и прочее.