Утренняя дымка скрывала очертания построек, а какие-либо отличительные детали с такого расстояния разглядеть было невозможно.
— Нет, не Ар. Слишком высокая стена, — заметил Белг. — Может, мы сбились с пути и вернулись обратно домой?
Все присутствующие сошлись во мнении, что город на горизонте Кером быть не может. Родные валы они узнали бы издалека.
— Бал, собирай сотню самых быстроногих воинов и отправляйтесь на разведку. Нужно узнать, где мы находимся. Прихватите пару-тройку местных и выпытайте из них всё!
Витязь, молча отсалютовав копьём, бросился исполнять приказ.
Войско ургитов поспешно снялось с лагеря; Белг торопился до наступления дня отвести армию под прикрытие гряды холмов, чтобы прежде времени не обнаружить себя перед возможным врагом.
...Босоногий подросток лет тринадцати осторожно спускался вниз по пологому склону древнего оврага, насторожённо озираясь по сторонам. Сейчас его мало волновала пара дюжин коз, выпасать которых входило в его обязанности. Прежде всего следовало отыскать товарища по игре. Где же он мог укрыться? Может, вон за тем валуном? Мальчик снял с плеча свой лук и извлёк из колчана стрелу. Разумеется, не боевую, с бронзовым остриём, а предназначенную для игры — с мягким тряпочным шариком вместо наконечника.
— Выходи, подлый ургит! Я все равно знаю, где ты прячешься! — грозно рявкнул он, держа камень на прицеле. — Воин из дома Хольдера вызывает тебя на поединок!
«Подлый ургит» не отозвался. Пастушок начал медленно приближаться к подозрительному валуну, лавируя между боками мирно щиплющих травку коз. Резким рывком преодолев последние десять локтей, он заскочил за камень, но так и не спустил тетивы: здесь его приятеля также не оказалось. Однако на земле мальчик обнаружил оборонённую старенькую сандалию.
— Вот раззява! Мама бы ему здорово всыпала, если бы вернулся домой без обувки! — Он потянулся было к своей находке, однако в это время чья-то рука легла ему на плечо и незнакомый голос произнёс:
— Что ты болтал про ургитов, вояка?!
Пастушок крутанулся на месте и обнаружил рослого воина с татуированным лицом, насмешливо разглядывающего своего пленника. Забрало скрывало верхнюю часть его лица, а из-под шлема свешивались углы головного платка. Расцветка последнего, равно как и замысловатый орнамент на расшитом воинском поясе не оставляли сомнений в принадлежности их владельца к роду потомков Урга.
Мальчишку с головы до ног окатила холодная волна ужаса. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: перед ним — неизвестно откуда взявшиеся враги. Он резко рванул в сторону, увернувшись от пытавшейся его сграбастать пятерни, и кубарем покатился вниз по грунтовой осыпи. Осенние дожди промыли склон балки наподобие широкого жёлоба, по которому он мигом долетел до самого дна. Помотал головой, преодолевая головокружение после столь стремительного спуска, вскочил на четвереньки и изготовился было бежать прочь, но его остановил взрыв добродушного хохота. Полдюжины сверкающих жалами копий преграждали пути к бегству со всех сторон. Те же самые солдатские сапоги с кожаными обвязками, широкие расшитые пояса и по-чужому татуированные лица.
— Этого тоже взять! Бел г просил парочку местных!
Повсюду были враги.
ГЛАВА VII
Всеобщее веселье царило под сводами храмовой трапезной в городе Бреге. Янтарная медовуха и чёрный пенистый эль лились рекой во славу богов-покровителей; впрочем, в своих тостах собравшиеся не забывали упомянуть и хитроумного Гонора из Племени Ллуда, стараниями которого священный Брег, равно как и Священный Ар обзавелись неприступной крепостной стеной. Ханаль самодовольно ухмылялся и кивал, внимая песням сказителей, усердно бряцающих по латунным струнам сладкозвучных арф. Видар предавался своему привычному времяпрепровождению — пьянству в весёлой компании молоденьких жриц. Во главе стола возвышались два кресла из ясеня, покрытых чепраками с богатым золотым шитьём; на тех тронах восседали Многоискусный Бринн и Ясноокая Эйте. Были они на празднестве женихом и невестой, а прочий собравшийся народ — гостями на их свадьбе. Первосвященник новобрачного расположился за столом по правую руку от него. Рядом устроился Ханаль в венке из простеньких полевых цветов, с гирляндой жёлтых лилий на шее. Он, по своему обыкновению, балагурил и подшучивал над соседями, доводя окружающих смехом до нервного истощения. Никто здесь не испытывал недостатка ни в снеди, ни в выпивке, все приглашённые наедались и напивались до тех пор, пока ещё были в состоянии пошевелиться или по крайней мере открыть рот. Из всех присутствующих лишь воины-тординги не злоупотребляли угощением, так как строгие традиции их семьи предписывали соблюдать умеренность во всём.
Поскольку Эдан не принадлежал ни к одному из пяти воинских родов, он не был стеснён подобными этическими ограничениями и исправно поглощал кружку за кружкой, вполуха прислушиваясь к непринуждённой болтовне, которую Ханаль вёл с невестой.
— Милая Эйте, я вовсе не жалею, что однажды чуть было не выдал вас замуж. Признайте, вождь племени Эоху — не самая плохая партия: богат, славен и силён, как сто быков. Умишком, правда, подкачал, но ведь с точки зрения женщины для мужа неразумность может обернуться главным достоинством, не правда ли? А как мы славно поразвлеклись, умыкнув невесту прямо из-под венца!
— Надеюсь, сегодня ты не замыслил чего-либо подобного?! — насупила брови богиня, инстинктивно вцепившись руками в перила своего кресла.
— Как знать, как знать...— широко улыбнулся её собеседник. — Ведь я — знаменитый Ханаль: я люблю пошутить и повеселиться всласть. Некоторым не нравятся мои забавы, но что мне за дело до них? Не выношу угрюмые, кислые лица, а также физиономии людей, сосредоточенных на еде. Похоже, самое время позабавить публику каким-нибудь трюком или розыгрышем...
Однако чем именно Ханаль намеревался позабавить гостей, так и осталось неизвестным: двери зала внезапно широко распахнулись, и появившийся на пороге раб-распорядитель с побелевшим как мел лицом объявил:
— Фехтне, сын Торнора, ожидает на крыльце позволения войти!
Тординги разом поднялись со скамей, по привычке хватаясь за пояса: оружия при них на пиру, разумеется, не было.
Эйте бросила быстрый взгляд на Ханаля; тот только пожал плечами и кивнул.
— Пускай войдёт, — распорядилась богиня.
Фехтне, проклятие воинов Пятиградья, не заставил себя долго ждать. Согласно этикету, он провёл ладонями по заросшим седой бородой щекам и припал на колено в ритуальном поклоне. Раб-распорядитель усадил гостя на подобающее его роду место; тординги же, сидевшие за столом напротив, предпочли пересесть за другой стол.
Младший из сыновей Торнора сделал вид, будто не заметил, какой фурор произвело его внезапное появление. Приняв из рук слуги вместительный серебряный кубок, он извлёк засапожный нож, отхватил от лежащей перед ним на блюде бараньей ноги внушительный кусок и набросился на еду.
— Осмелюсь спросить, чему мы обязаны визитом столь редкого гостя? — поинтересовался Бринн после того, как Фехтне утолил первый голод.
Маг тщательно сполоснул руки в поднесённой ему чаше с водой, извлёк из-за пазухи свою любимую дымовую трубу, неторопливо набил её серым порошком из кожаного мешочка, а потом запалил огонь. С видимым удовольствием пару раз затянувшись, он выпустил через ноздри струю черного вонючего дыма, от которого у всех соседей сразу же заслезились глаза и запершило в горле, после чего произнёс:
— Недобрые вести принёс я вам, о светлоликие покровители, жрецы, маги и воины города Брега! В то время как вы беспечно предаётесь пьянству и чревоугодию на этом чудесном пиру, свирепые мужи клана ургитов уже встали осадой под стенами Ара!
— Ты лжешь, коварный Фехтне! — выкрикнул со своего места воин по имени Транд, приходившийся Торду внуком. — Желаешь заманить нас в какую-нибудь хитроумную ловушку! Виданное ли дело — отправляться в дальний поход в начале ноября! Да если войско ургитов и выступило бы на Ар, нам о том давно бы стало известно. Большая дружина — не браслет. Под длинным рукавом не спрячешь!