— Фрейя, я ведь могу запретить тебе разговаривать со мной и с Анной на эту тему, — сказала София, и та тут же замолчала и даже закрыла глаза, переходя в режим гибернации, что считалось у нее признаком обиды.
Сама София в ожидании вызова Лерики снова уселась на матрас и стала слушать дождь. Он все капал и капал, размеренно и неторопливо, словно решив сразу показать людям, которые спрятались от него в палатках, что уходить не собирается еще долго.
Шепот дождя успокаивал.
Шепот травы успокаивал.
София не заметила, как улеглась обратно на матрас и закрыла глаза, подчиняясь этому наползающему со всех сторон спокойствию, и ей было так хорошо, так удобно, так мягко, так легко…
А потом палатка озарилась вспышкой кроваво-красного света, и что-то страшное, белое и холодное сжалось вокруг нее и куда-то понесло.
ГЛАВА 11. НОЧЬ. ДОЖДЬ
Фрейя вытолкнула — почти выбросила — ее из палатки прямо в объятья Анны, и им пришлось вцепиться друг в друга, чтобы не упасть, когда ноги заскользили по мокрой земле. В неровном, расплывающемся из-за дождя свете ночных прожекторов лицо Анны тоже расплывалось, и вспышки красного света из глаз Фрейи, непонятно, зачем включившей сигнал тревоги, тоже расплывались, и мир вокруг Софии плыл, плыл, плыл…
— Умница. — Слова Анны доносились будто издалека, перекрываемые белым шумом в голове. — Буди остальных. У нас мало времени.
Она умница? И зачем будить, ведь еще ночь и так хочется спать…
София позволила себе обмякнуть в надежных руках, которые ее держали, почти мгновенно проваливаясь в дремоту, в которой был слышен только шепот темных больших теней.
Ночь.
Дождь…
— Владимир!
Анна вдруг встряхнул ее, так сильно, что Софии показалось, что сейчас у нее оторвется голова.
Ночь.
Дождь…
И снова:
— София!
Она недовольно заворчала, не понимая, почему он позволяет себе так с ней обращаться и почти кричит и снова трясет, заставляя мысли плясать в голове темным хороводом.
— Опасность! Нельзя спать, проснись!
София все-таки заставила себя разлепить веки, отстраниться, упершись в грудь Анны руками, и уже приготовилась было сказать что-то резкое, как вдруг отчетливо увидела его лицо — оно было белым как снег, — почувствовала его руки — они дрожали, — услышала его дыхание — оно срывалось.
— Смотри!
Ее взгляд метнулся от его лица в сторону, туда, где позади них, тоже расплывающаяся из-за дождя, серела, белела и наливалась, набухала свечением бесконечная, от края до края, стена.
Опасность.
Сердце, бьющееся доселе спокойно и размеренно, сжалось и с силой прогнало по сосудам кровь. Реальность в мгновение ока стала резкой и четкой, как и лицо Анны, такое близкое, что София видела капли дождя на его ресницах и пляшущий в темных глазах отблеск прожекторов.
Спокойствие по-прежнему наползало отовсюду: с неба и откуда-то из-под земли, ласковое и губительно умиротворяющее, но София уже понимала, чувствовала и осознавала, что верить этому спокойствию нельзя.
Она заставила себя упереться ногами в землю, вырвалась из удерживающих ее рук, озираясь вокруг и замечая, что пламя красных глаз Фрейи блестит уже у следующей палатки, откуда она вытаскивает кого-то из мужчин; в уши ворвался пронзительный голос, повторяющий снова и снова то, что София должна была услышать с самого начала… но почему-то не слышала:
— ОБЩАЯ ТРЕВОГА! ВЫЙТИ НАРУЖУ! ОБЩАЯ ТРЕВОГА!
— Я направо! — крикнула София Анне, и он, каким-то еще одним — шестым, восьмым, сотым? — своим чувством поняв, что она знает, что делает, кивнул и бросился налево.
Тени метались вокруг лагеря, плясали в свете прожекторов. Как в замедленной съемке перед Софией промелькнули Глафира, сидящий в траве и изо всех сил хлопающий себя по щекам, Анна, вытаскивающий из палатки кого-то из техников в натуральном смысле за шкирку, нестерпимо белая и почти дрожащая от распирающего ее изнутри света стена…
— Просыпайтесь, нельзя спать, просыпайтесь!
— ОБЩАЯ ТРЕВОГА!
Верещащая Фрейя помогла Софии вытащить из палатки Ника и его соседа Норберта Тамилу, и если первый недовольно поморщился и даже попытался воспротивиться ухватившим его под мышки рукам, то второй даже после того, как София похлопала его по щекам, остался неподвижен и безразлично спокоен.
— Ник! — Юноша открыл глаза, услышав ее голос, закрыл… И снова изумленно открыл, когда она вцепилась в его плечи и затрясла со всей силы. — Ник, просыпайся! Опасность!