- Мы все благодарны тебе, Оррий. И за бочки и за Карраха.
-Точно? - Оррий лукаво склонил голову, - И до Хортагских предгорий доведёте?
- Можем и до Хортага.
- Ну нет... - шакал огляделся по сторонам, - Каррах зол на меня. Решил, что я с Ловцами...
- Они же вроде как просто рыбу ловят. Что в этом плохого?
Шакал улыбнулся и покачал головой.
- Видела бы ты рыбу эту.
Наверху, у Серого холма кто-то, наверное Аард, протяжно засвистел.
- Идём скорее. - спохватился Оррий.
Горящий в овраге бурелом стал погребальным костром тем, кто нашёл свою смерть в
битве с унгалом. От Короеда нашлись правое бедро и хвост. От Латры - правая рука с чудом
сохранившимся витым серебряным браслетом. Павшую от стрелы Уларгу сожгли на
отдельном костре, у подножия Серого холма. Полупереваренное месиво, исторгнутое
издыхающим унгалом, наскоро забросали песком.
- Вот и сходил Короед в Хортаг. - вздохнул Аард, глядя на поднимающийся к небу дым, - А
попал прямиком в Хорт. Да не один.
- Может и к лучшему, что не один. - отозвался сидящий рядом, на корточках, Каррах, - Не
представляю Короеда без сестёр. Рохом, помоги встать.
Барс поднял Карраха за плечи и отвёл к реке.
- И я бы мог. - обернувшись, рысь бросил взгляд на густой серый дым, а затем, посмотрев на
Рохома требовательно рявкнул:
- Только не говори, что Перк выжрал всю выпивку! А?
Барс промолчал. За его спиной, небо над Серым холмом прочертила горящая стрела.
Айн не обманул. Плот, надёжно привязанный и укрытый от чужих глаз в камышах,
дожидался их в Слепом рукаве. Сам же гривистый волк исчез без следа.
Той же ночью река понесла их плот на север, к холодному морю. Сплавлялись трое суток.
Всё это время Каррах носа не казал из палатки. Перк с неожиданной заботой таскал ему еду,
выносил лохань, делал перевязки.
- Провожу вас до Агосары и всё. - сказал он как-то Рохому, - Каррах оклемается - отведу его
в Рамир. Ягморт разрешил...
Рохом не ответил. Как оказалось, в бою от Перка немного пользы. Пускай лучше держится
от Хортага подальше. Сам же барс был доволен. Хортаг - это вам не берлога пьянчуг, вроде
Рамира.
Мрита ходила как поленом пришибленная. Олениха всё ещё до конца не верила, что Ягморт
принял её в отряд. Она прилежно выполняла приказы, боясь, что волк передумает.
Сам же Ягморт был задумчив и мрачен не больше обычного.
Ракана постоянно о чём-то шепталась с застенчиво хихикающей гиеной.
Урнала, предвкушая скорую встречу с Агосарой, торжественно молчала и заботливо
расчёсывала деревянным гребнем свою длинную белую шерсть, на плечах и шее.
Аард не оставлял безуспешных попыток подстрелить из лука рыбу, что очень забавляло
гиену и пуму. Наконец, плюнув на это занятие, он ловко сбил стрелой пролетавшую над
плотом лысуху.
Утром четвёртого дня Урнала бесцеремонно пихнула в бок задремавшего Рохома.
- Спит он. - возмутилась коза, - Самую красоту пропустит.
Из тумана вырастали две красные гранитные скалы. Вырастали и тут же терялись в низких
облаках.
- Красные Ворота Севера. - Ягморт указал топором на скалы, - Скоро Агосара твоя?
- После полудня будем. - пообещала Урнала.
Завершив свой дневной путь, солнце скрылось за левым склоном Таргау. Моросил
дождь. Ледяной ветер поднял волны на реке. После недолгих споров было решено загнать
плот на отмель, загрузить камнями и укрыть ветками ольхи.
По наказу Урналы шли молча. "В дом Агоса идёте! Не на гулянку!" - прошипела снежная
коза, едва они ступили на берег. Урнала, торжественная и надутая, шла первой. За ней
следовал насупленный Ягморт. Рохом шагал рядом с пумой и гиеной, наслаждаясь
ощущением твёрдой земли под ногами и возможности отдаться мыслям об обещанном
Оррием костре и супе с зайчатиной. Оррий держался возле Мриты и не выпускал из рук
подаренный Урналой нож. Идущий за Мритой Аард, потихоньку таскал из развязавшегося
мешка оленихи сушёные яблоки. Хаар с интересом за этим наблюдала. Замыкал отряд Перк,
несущий на закорках изрядно нализавшегося Карраха.
Стемнело. Подъём в гору сделался круче. Узкая тропа петляла по усеянной огромными
валунами долине между поросших чахлым ельником сопок.
Первым нарушил молчание рысь. Звонко тюкнув медведя локтем по макушке, Каррах
потребовал немедленно отнести его за ближайший камень.
- Как это он ухитрился нахлебаться, без рук? - шёпотом спросила Рохома гиена.
- Было б чего уметь. - вздохнул барс.
- Жалко его.
- Да. Одна радость и осталась.
- Я же просила помолчать! - возмутилась Урнала, - Аард! Ты что задумал?
- У меня живот болит. Отвернись, Мрита!
- Так тебе и надо.
- Ягморт, скажи им!
- Скоро, Урнала? - не выдержал волк.
- Половину прошли. Дальше, легче. - пообещала снежная коза.
Легче не стало. Тропа исчезла, склон сделался круче, а дождь холоднее и злее. Каррах не
обращая внимания на шипение Урналы, в полголоса распевал непристойные песни.
- Скоро, Урнала? - теперь не выдержала Ракана.
Урнала молча указала вперёд.
Плоский уступ, открытый ветру и дождю, простирался шагов на пятьдесят.
Рохом, изрядно промокший, поспешил за Урналой которая уверенно направилась к
невысокой каменной постройке над обрывом. Постояв у входа, снежная коза решительно
сдвинула тяжёлую занавесь и шагнула за порог. Сквозь дыры в занавеси из хижины полился
тусклый оранжевый свет. Рохом подошёл вплотную.
- Можно?
- Да. Пришёл почтить Рахи? - тихо спросила коза.
Барс промолчал. Сказать, что зашёл укрыться от дождя, он постеснялся.
- Ты здесь живёшь?
- Здесь никто не живёт. - усмехнулась снежная коза, - Кроме Агоса Белобородого, иногда
другие Боги заглядывают.
Рохом кивнул, соглашаясь. Отец рассказывал другое, но помня о крутом нраве поклонников
Бога - Снежного Козла, просвещать Урналу не стал. Кроме того, вера в Богов никогда не
была для него чем-то важным. Мать, Райза Серая, перед охотой клала кусочки мяса под
начерченным на стене трёхрунным именем Рахи. Отец к Богам не обращался никогда.
- Не стой на пороге, Рох. Заходи. - распахнув занавесь пошире, Урнала посторонилась,
пропуская барса в Агосару.
Круглая комната, шагов пять от порога до стены, глинобитный пол, крохотное оконце в
каменном сводчатом потолке. У стены, напротив входа, широкая гранитная плита,
освещённая одинокой свечой. На плите было расставлено множество фигурок изображавших
Богов.
Боги, отлитые из свинца и бронзы, вылепленные из глины, вырезанные из дерева, камня,
оленьего, лосиного или ланьего рога. Боги размером с кулак. Боги размером с коготь.
Рохом подошёл ближе.
Рахи он узнал сразу. Бог был крупный, вырезанный из белого мрамора: могучий снежный
барс опирался на охотничью рогатину, а у его ног лежал поверженный лирг.
- Нравится?
- Да. - Рохом с любопытством осмотрел фигурки, но Ройву, подругу Рахи, не нашёл.
Многие Боги были незнакомы. Острые как шила рога одного из них едва не проткнули ему
ладонь, когда он не глядя опёрся на плиту.
- Орикс Сефар. Бог песчаной бури. Сефар злой. Очень злой.
За спиной Сефара развевался длинный плащ, искусно вырезанный из лосиного рога. В
каждой руке орикса было по кривому ятагану. Вытянутая морда антилопы была столь
свирепа, что Рохом поспешно отодвинул Сефара далеко в тень.
- Мне оставить тебя?
Барс пожал плечами.
- Я редко молюсь Богам, Урнала. Если честно, я даже толком не представляю, как это
делается.
- Придёт время, Боги сами подскажут тебе, как.
Склонившись над плитой, Рохом всмотрелся в самого большого мраморного Бога.