посыпались на пол. Окинув мутным взглядом разбросанные фигурки, рысь ухмыльнулся.
- Как всегда! Все в сборе, кроме Хавтара. Вечно мой покровитель где-то болтается. Ему
плевать, режут меня рябые или хотят оторвать башку нукархи...
Рысь склонил голову, показывая Рохому порванное ухо, отвалился от плиты и уселся на
полу. Рохом вернул свечу на место и принялся восстанавливать порядок в рядах
поверженных Богов.
- Может тебе просто не повезло.
Каррах посмотрел на барса исподлобья и ничего не сказал.
Рохом присел напротив Карраха. Некоторое время они молчали, разглядывая друг друга,
прислушиваясь к треску горящей свечи.
- Держись Ягморта. - наконец произнёс рысь, - Боги хранят его для великих дел.
- Да. - согласился барс.
- Не доверяй Ловцам. - продолжал Каррах, - У всех, кто скитается по Орфе больше трёх лет,
рыбьи сердца.
- Да.
Каррах окинул хмурым взглядом Агосару.
- Этим поклонникам козлобородого я бы тоже не особо верил. Детей своих сожрут, лишь бы
Богу угодить. Урнала хоть и поумней остальных, но...
Рысь обхватил изуродованными руками колени и зябко передёрнулся.
- Я всё ещё чувствую свои пальцы... Выпивки не осталось? - помолчав спросил он, - А то у
Перка вся вышла.
Рохом покачал головой.
- Беда. - огорчился Каррах и уткнулся носом в колени.
Пламя свечи задрожало от ворвавшегося в Агосару холодного ветра.
- Вот ты где, Каррах. - озабоченно пробурчал заглянувший к ним Перк, - Ищу, ищу.
Он грузно опустился на пол рядом с рысью и сунул Карраху под нос плотно набитый мешок.
- Ягморт сухарей отсыпал, Аард матара дал, Мрита силки Фархада подарила.
- Бурна нет? - с надеждой спросил Каррах. Гризли лишь безнадёжно вздохнул.
- Рох.
Спрятавшиеся в бурой с проседью шерсти карие глаза остро поблёскивали в свете пламени.
- Рох.
- Чего?
- Я буду наведываться на Ташигау. Урсулом клянусь, твой дом будет цел, когда ты
вернёшься.
- Хочется верить.
Гризли заёрзал, будто под седалище ему попал камешек, и Боги на гранитной плите
вздрогнули.
- Рох.
- А?
- Если вернётся Рута... Нет, ты сам всё ей скажешь.
Агосару накрыло тягостное молчание.
Каррах поднял голову, посмотрел исподлобья на Перка, на Рохома и хрипло пропел:
Ворон искал от подвалов ключи,
Чтоб не скучали сычи-палачи.
К валу таскали сычи кирпичи,
Другие сычи - ковали мечи.
Снаружи в стену Агосары звонко щёлкнул камень.
- Сычи с горы полетят, если не заткнутся! - сердито пообещала Урнала. Рысь и гризли с
опаской оглянулись на вход.
- Доберитесь до Рамира. - сказал им Рохом.
- А ты вернись из Хортага.
Перк поднялся и вышел из Агосары. Каррах уставился на свечу и больше не произнёс ни
слова.
***
Дурной сон. Дурнее не бывало. Проснуться белым днём посреди заиндевевшей
пустоши и понять, что все ушли в Хортаг без неё.
Вздрогнув, она открыла глаза и поняла, что совсем замёрзла. Кое-как выпутавшись из пледа,
олениха приподнялась на локте и осмотрелась. Было темно, морозно и безветренно. Луна
казалась куском льда в чёрном озере, а звёзды далёкими и злыми. Костёр догорел, среди
остывающих углей бродили синие язычки пламени. Мрита склонилась над чадящим
кострищем и протянула ладони к углям, пытаясь согреться. Из-за камня выглянула
бдительная Хаар. Строго посмотрев на олениху, она отступила в темноту и растворилась в
ней. Немного согревшись, Мрита отошла от костра к самому краю обрыва. Все шесть звёзд
Беркута глядели на неё с северной стороны неба.
Антор. Байсыр. Акур. Мерген. Зорм. Кайсар.
Баран. Горал. Лось. Волк. Шакал. Олень.
Шесть звёзд. Шесть самых могущественных Богов, величественных и бесконечно одиноких
в тёмных ледяных чертогах Хорта, безмолвно созерцали великую пустоту, и что им твои
боль и страх, хоть обкричись, ухом не поведут. Мрита посмотрела на тёмную Агосару и
холод вновь прошёлся по её спине стальной гребёнкой против шерсти.
Отец...
Вудул рода был столь грозен, что никто не осмеливался называть его по имени. Арес
старался об отце не вспоминать, но как-то рассказал Мрите, что когда ему исполнилось семь
лет, вудул ничего не объяснив привёл его ночью к своей землянке, да приказал войти и
выбрать то, что покажется важным. Арес долго топтался у входа, слушал комариный писк, в
страхе озирался на неподвижного, как идол, колдуна, а когда решился переступить порог,
дверь за его спиной лязгнула засовом...
"Что ты выбрал?" - перебила тогда она брата.
Арес встал и подошёл к очагу. Он долго шарил за дымовой трубой и наконец, извлёк серую
от пыли и паутины тряпицу. Когда он её развернул...
- Трусишь? - тяжёлая ладонь Урналы легла ей на плечо.
От неожиданности олениха едва не покатилась с обрыва.
- Ох, прости! - Урнала едва успела поймать её за ремень и оттащить от края, - И ты хороша!
На звёздочки она засмотрелась! Горы это тебе не лес. Здесь под ноги глядеть нужно.
- Знаю. - Мрита с усилием потёрла ладонью грудину, пытаясь унять готовое выпрыгнуть из
груди сердце, - Я...
- Ежели Кайсара своего о чём просила, то вон же, Агосара стоит. - укоризненно потрясала
бородой коза, - Ветрам взывает, будто дикая!
Вздохнув, она поправила на Мрите выбившуюся из под ремня рубаху, пригладила ей
вздыбившуюся шерсть на шее и огорчённо добавила:
- Прости.
Мрита подождала пока Урнала отойдёт подальше, несколько раз глубоко вздохнула прижав
ладонь к груди и медленно подошла к Агосаре.
"Кораблик?" - удивилась она, разглядывая то, что лежало у брата на ладони. Арес смущённо
пожал плечами. Грубая игрушка, вырезанная из толстого куска сосновой коры, потемневшая
от воды и времени. У кораблика было широкое плоское дно, низкие борта и украшение на
носу, в виде безрогой оленьей или лосиной головы.
Собравшись духом, Мрита шагнула за порог Агосары, будто в прорубь. Тьма окружила её.
Она вытянула перед собой руки. Пальцы нащупали край гранитной плиты залитой едва
тёплым воском, толстый свечной огарок с ломким фитилём, маленькую резную фигурку,
другую... третью... Глаза привыкли к темноте и Мрита хоть и нечётко, но различала тёмные
края плиты на фоне светло-серого пола.
- Аресу достался корабль на котором нельзя уплыть. - с отчаянием прошептала Мрита сама
себе, - А мне?
То, что она выбрала, легло в ладонь как рукоять хорошо знакомого оружия. Стиснув находку
в кулаке Мрита пятясь покинула Агосару, огляделась и глубоко втянула ноздрями ледяной
горный воздух. Было слишком темно, что бы как следует рассмотреть выбранного ею Бога.
Мрита вернулась к костру, раздула почти угасшие угли и ахнула.
В её ладонях лежало чудовище.
Тело с широкой грудью и мощным крупом, на высоких лапах с длинными острыми когтями.
Узкая голова вытянутая и сдавленная с боков, на длинной шее. В свете остывающих углей
глаза, глубоко спрятанные под тяжёлыми надбровьями, светились красным. В приоткрытой
пасти...
"Ни у одной твари живущей под этим небом не может... нет, не должно быть столько зубов.
Это... это уже слишком..."
Олениха поставила фигурку на камень, затем снова взяла в руки, пристально всмотрелась в
её голодные костяные глаза и спросила шёпотом:
- Кто ты?
Ответа не было, и Мрита с почтением уложила неведомого зверя в потайной карман.
"Корабль без имени. Зверь без голоса. Север без края", - угрюмо думала она, пряча
окоченевшие пальцы в рукава, кутаясь в хурку и глядя на безымянный отрог, со склона
которого можно было увидеть Хортаг.