Как полоса препятствий.
— Государственная измена? — Джейми энергично замотала головой. — Нет, я не могу поверить в это. Воля ваша — не могу!
Конгрессмен Уильям Блекуэлл смотрел на нее с сочувствием. Он много лет был близким другом Гаррисона Колби и теперь страшился сказать его внучке всю правду о ее отце. Когда он согласился помочь ей, он и не представлял себе, что столкнется с такими невероятными вещами. Он решил быть с ней по возможности честным, подозревая, что — из-за сложных обстоятельств — она уже наслушалась достаточно вранья. Он глубоко вздохнул и нахмурился.
— Догадываюсь о твоих чувствах, Джейми, но…
Она продолжала качать головой.
— Нет, сэр, — сказала она ровным голосом, — вы не догадываетесь, даже приблизительно не догадываетесь. Это не мой отец, черт возьми! И я никогда не поверю… — Она резко оборвала себя и беспомощно развела руками.
— Я понимаю, что для тебя это гром среди ясного неба, — заметил Блекуэлл, раскуривая трубку. Запах вишневого табака разнесся по комнате. Джейми сразу почувствовала дурноту, но промолчала.
— Но иначе, — продолжал Блекуэлл, — и быть не могло. По роду своей работы твой отец должен был держать язык за зубами. Никому — даже ближайшим родственникам — он не имел права ничего рассказывать.
— Сколько времени… — Джейми не удалось закончить вопрос, слова застревали у нее в горле.
— Долгие годы, — ответил Блекуэлл. — Он приступил к активной деятельности сразу после войны. Правда, СУ расформировали, но на его месте создали новую организацию — предшественницу ЦРУ в том виде, как оно существует сейчас.
— А обвинение в измене? — Джейми совсем не была уверена, что ей стоит углубляться в этот вопрос.
Блекуэлл отвел глаза в сторону.
— Очевидно, он перешел на сторону Советов.
«Перешел на сторону», — ожесточенно подумала Джейми.
Какая цепочка лжи потянулась вслед за этим переходом. Но на Блекуэлла она взглянула полными недоверия глазами.
— Отец не мог так поступить, — убежденно сказала она. — Не мог и все.
— Слушай дальше, — мрачно продолжал Блекуэлл. — Его арестовали в Ницце и доставили сюда для дознания. Отсюда его препроводили в федеральную тюрьму.
Джейми вскинула голову.
— Отсюда? — вскрикнула она с внезапно вспыхнувшей надеждой, вспомнив, как Марти говорил, что его убили во Франции, — так, может, он жив! — В какую тюрьму?
— Форт Ливенуорт, Канзас. — Блекуэлл помолчал. — Там он и умер.
Она зажала рукой рот; на какое-то мгновение она была так оглушена, что слова не шли с языка.
— Когда? — только и спросила она, с трудом произнеся одно слово. — То есть я хочу спросить, сколько времени он… — И голос ее снова пресекся.
— Около десяти лет — если меня правильно информировали, — мягко ответил он.
Джейми почувствовала, как в глазах закипают слезы, и приказала себе не плакать.
— Но почему он ни разу не попытался связаться со мной? — подумала она вслух. — За все это время ни разу не позвонил, не написал! Если бы я только знала, что он здесь, я бы приехала повидаться…
— Боюсь, что как раз этого он и не хотел, — предположил Блекуэлл. — Сужу по себе. Если бы я попал в тюрьму, если бы меня обвиняли в государственной измене, я бы ни за что не хотел, чтобы моя дочь узнала об этом, и сделал бы все, чтобы помешать этому.
Джейми с трудом держала себя в руках.
— Все эти годы… столько лжи. — Она тяжело поднялась. — Я уж и не знаю кому — или чему — верить.
Блекуэлл свел брови.
— Тому, чему стоит верить, Джейми, а я доверяю своим источникам, — тихо сказал он, убирая папку в стол.
Она выдавила слабую улыбку.
— Радости мне наша встреча не принесла, это правда, но все равно спасибо! — И она протянула ему руку. Блекуэлл с чувством пожал ее.
— Только смотри, будь осторожней, Джейми, — напутствовал он ее. — Помни, ты играешь с огнем!
Она кивнула.
— Знаю. Но я должна это сделать.
Той же ночью она улетела в Канзас-Сити.
— Что ей удалось узнать от Блекуэлла? — спросил Уорнер.
— Только то, что есть в официальных отчетах.
— Хорошо.
— Плохо, — отозвался голос на другом конце провода. — Она уже летит в Ливенуорт.
— Ну, тогда ты и сам знаешь, что делать.