Форт Ливенуорт, Канзас
Федеральная тюрьма находилась почти в тридцати милях к северо-западу от Канзас-Сити. Едва попав в свой номер в гостинице «Хайатт Ридженси», Джейми тут же позвонила начальнику тюрьмы. Поначалу он отказывался говорить с ней, но скоро понял, что она не отстанет, и согласился ее принять. Правда, сразу дал понять, что он очень занят и крайне ограничен во времени. Обойти тюрьму и поговорить с заключенными? Об этом не может быть и речи! Что он скрывает, размышляла Джейми, сворачивая на шоссе, ведущее к Ливенуорту. Теперь она подозревала каждого, с кем ей приходилось иметь дело. Но уже не без оснований, в этом она была уверена.
Она подъехала к самым воротам тюрьмы. Основное здание высилось вдалеке — оно было гораздо больше, чем она себе представляла, серое, унылое, навевающее тоску. Точно замок Дракулы, мрачно подумала Джейми. Просторный тюремный двор окружало несколько рядов колючей проволоки. Даже сейчас ей не верилось, что отец мог оказаться за тюремными воротами. Кто угодно, только не отец, думала она.
Следуя указаниям охранника, она подъехала к зданию, где, как он заверил, ее проводят в кабинет начальника тюрьмы. Охранник в форме действительно встретил ее у дверей, провел внутрь и велел подождать, а сам исчез. Джейми не без дрожи вспомнила несчастных жертв Дракулы.
Немного погодя он вернулся.
— Начальник ждет вас, — сказал он, — следуйте за мной.
Когда они пересекали тюремный двор, заключенные завыли, заулюлюкали и отпускали им вслед непристойные шуточки.
— Не обращайте внимания, — посоветовал охранник.
— Пытаюсь, — отозвалась Джейми. Но это было нелегко.
Минут через пятнадцать она сидела в кабинете начальника тюрьмы. Но человек, сидевший напротив нее, оказался лишь заместителем. Это был приземистый толстяк лет под шестьдесят, с поросячьим лицом. Костюм на нем чуть не лопался по швам. Выяснилось, что начальника неожиданно вызвали за день до ее приезда. Почему, хотелось бы ей знать. Совпадение? В совпадения она теперь не верила ни минуты.
— Согласно записям, — сказал заместитель начальника, — ваш отец находился здесь с марта 1968 до самой его смерти в мае 1975 года.
— Отчего он умер? — спросила Джейми безо всякого выражения.
Человечек полистал подшитые в папке бумаги.
— Тут, знаете ли, не все документы, у нас несколько лет назад случился большой пожар в архиве, так что многие бумаги сгорели.
Ну разумеется, подумала Джейми. Меня это совсем не удивляет.
— Но что-то у вас есть…
— Конечно же. Вот, — сказал он с деланной улыбкой. — Рак. Рак легких. Диагноз поставлен тюремным врачом в августе семьдесят четвертого.
Джейми искренне удивилась.
— Но он, наверное, проходил курс химиотерапии, да? — поинтересовалась она.
— Наверное, — ответил заместитель начальника. — Правда, я что-то не нахожу записей, но, разумеется, его лечили.
— Разумеется, — холодно повторила Джейми. — А скажите, где он похоронен?
На лице его появилось обескураженное выражение.
— Для захоронения тела всегда выдаются родственникам, — ответил он.
— Я его единственная родственница, — заявила Джейми. — Почему же меня не уведомили?
— Я… ну, не знаю, — нервно отозвался человечек. — Уверен, что с вами пытались связаться…
— Никто и никогда, — проговорила Джейми ровно, но со скрытой злобой. — Так вы говорите, что понятия не имеете, что стало с телом?
— Пожар, — напомнил он, — записей не осталось.
— Что-то я не верю в это. Ни минуты. — Глаза их встретились. — Большую часть своей жизни мой отец провел на службе правительства. Как мне говорили, он был одним из первых агентов, взятых на секретную службу еще в годы второй мировой войны. Он герой французского Сопротивления. И никто не убедит меня в том, что он стал предателем. И я совсем не уверена в том, что он мертв. — Она встала с потемневшими от гнева глазами. — Что же, всего хорошего. — Повернувшись, она вышла, со всего маху хлопнув дверью.
После ее ухода он тут же схватился за телефон и поспешно набрал номер.
— Это Бейкер из Ливенуорта, — понизив голос, доложил он. — У нас тут возникло одно затруднение…
— Вы дочь Джима Линда?
Садясь в машину, она мельком взглянула на подошедшего: высокий, очень худой, в форме охранника, лицо красное, обветренное, седые волосы курчавились.
— Да, это я, — отозвалась она, все в ней еще кипело от гнева и ярости.
— Я знал вашего отца, когда он был здесь, разумеется.
Джейми, рывшаяся в сумочке в поисках ключа, опустила руки и снова взглянула на него.