Вашингтон
Когда зазвонил телефон, Гарри Уорнер был один в своем кабинете. Этот засекреченный номер был известен только нескольким доверенным лицам. После второго звонка он снял трубку.
— Уорнер, — отрывисто произнес он.
— Это Болдуин, — раздался голос.
— Ты все еще в Нью-Йорке?
— Да, дела требуют.
— Кэнтрелл все выполнил?
— Все, что ему было велено. Беда в том, что Линд не проглотила наживку. Уж слишком она упряма.
Уорнер безрадостно рассмеялся:
— Вся в отца.
— А что делать с Кэнтреллом?
— Заткни его, разумеется, а мы пока придумаем, как сбить с толку Линд.
— Ясно.
— А что делать с Линд?
— Ее я беру на себя.
— Похоже, она становится опасной.
— Говорю тебе, я сам ею займусь, — резко оборвал Уорнер. Кладя трубку на рычаг, он уже раздумывал, что предпринять. Ни в коем случае нельзя рисковать операцией на Ближнем Востоке.
Тем более сейчас, когда они так близки к цели.
Джейми не знала, кому и чему можно верить. Забравшись на верхушку самого высокого холма в Центральном парке и, наблюдая закат солнца, она перебирала в уме события последних нескольких месяцев. Она не приблизилась ни на йоту к разгадке тайны с тех пор, как полгода назад занялась поисками. Она переговорила с доброй дюжиной людей и услышала столько же версий, но понятия не имела, какой — если такая есть — можно верить.
Несомненно, что отец был тайным агентом и работал на правительство. Только это обстоятельство вносило хоть какой-то смысл в происходящее, объясняло причину стремления напустить туману на его деятельность — в чем бы она ни заключалась. Ей вспомнился тот день, когда Элис и Джозеф Харкорт явились за ней в «Браер Ридж»… свой разговор с Джозефом на берегу залива в тот день, когда она обнаружила запертый рундук на чердаке. Они уверяли, что отец умер, а он был жив — по крайней мере, в тот момент. Она вспомнила о Марти и о том, что он рассказывал ей тогда у нее в квартире. Его ложь… Он сказал, что ее отца убили во Франции, что его прикрытие не сработало. Вспомнила неуловимого Гарри Уорнера, который, похоже, прекратил свое существование после своего единственного появления на свадьбе — еще один родственничек, о котором отец никогда не упоминал. Она искала этого человека, но безуспешно. И еще она вспомнила Уильяма Блекуэлла, который сказал ей о государственной измене, которую приписывают отцу, и о его тюремном заключении… вспомнила о своей поездке в Ливенуорт и о начальнике тюрьмы, не пожелавшем с нею разговаривать… о записях, которые якобы уничтожил огонь… об охраннике, который утверждал, что знал ее отца, который показался ей сперва достойным доверия и который чуть не обдурил ее, но вовремя разоблачил себя мнением, что ее отец был заядлым курильщиком. Каждый рассказал свою версию, говорил ли хоть кто-нибудь из них правду?
Потом она вспомнила о том, что рассказала ей Кейт. Кейт устранили, потому что она слишком много знала. Кейт все эти годы любила ее отца. Отец был героем войны, он сражался во французском Сопротивлении. Франция. Таинственное исчезновение отца в Париже. Все всегда сходилось на этом. У Джейми появилось ощущение, что, если она хочет докопаться до истины, ей придется начать свои поиски там, где начался — и где закончился — путь отца. Каким делом он ни занимался, оно было настолько важным, что множество людей прилагало усилия, чтобы держать его в тайне. Джейми ни минуты не сомневалась в том, что он не совершал государственной измены, — и не только потому, что он был ее отцом, но потому что она знала его. Это было просто немыслимо. Она вспомнила, каким он был замечательным отцом, даже когда ему приходилось покидать ее.
— Ты опять уезжаешь, папочка?
Семилетняя Джейми стояла в дверях отцовской спальни, наблюдая, как он укладывает вещи. Только год прошел со дня маминой смерти. Джейми вернулась с улицы, и вид у нее был такой, словно она вернулась с поля сражения. На желтой майке были следы травы, она выбилась из джинсов, рыже-каштановые кудри растрепались и свисали мокрыми косицами на шею.
Отец оставил свои сборы и взглянул на нее. И едва удержался от смеха — такой потешный вид был у дочери.
— Опять подралась, принцесса?
— Нет, папочка, — ответила она с ангельской улыбкой. — Мы с Томми и со мной искали мячик…
— Мы с Томми и все, — поправил он ее.
— А, ну да, — кивнула она согласно. — В общем, мы вместе побежали за мячиком. Знаешь, это такой бег, кто кого обгонит.