Мы перегруппировались и легко побежали дальше, выдерживая направление к тому месту, где должен был находиться артефакт.
— Не встретиться бы с таким ночью. — тихо обратился ко мне Анн, стараясь не сбить дыхание. — Видел его глаза? Просто зрачки посреди глазниц! Да мы даже в Руинах чудовищ с такими мордами не встречали.
Я усмехнулся, вспоминая. Не встречали, как же!
— А Чуро?
— Так он ведь такой один. — взмахнул рукой Анн. — Я бы сказал, исключение из правил. А этот?!
— Мне ещё интересно, из какого мира эти фабру сюда попадают. — сказал Талик, бежавший сбоку. — Наверняка считаются там у себя какими-нибудь демонами или кем-нибудь в этом роде.
— Почему?
— Ну сам представь. Такие твари очень быстрые, невероятно живучие и стойкие к повреждениям. Это для нас один такой опасности не представляет, а для более слабого воина? Тем более, если тот не будет владеть магией?
— Да уж, жалко будет бедолагу.
Вскоре мы прекратили разговаривать, экономя дыхание и сосредоточившись на дороге. Дома проплывали мимо нас один за другим, мелькали какие-то конструкции и механизмы, открытые двери, пустые окна…
Несколько раз нам пришлось останавливаться и менять маршрут, обходя области, где амулеты показывали наличие неких живых существ. Кто или что это было, мы не знали, но проверять не хотелось. Фолли обладали едва ли не неестественной чувствительностью и каким-то образом узнавали о нападении на своих сородичей, даже находясь на значительном расстоянии. Убьёшь одного — прибегут десять. Оно нам надо?
На интересующее нас место мы прибыли только после обеда.
— Это где-то здесь, рядом.
Исследователи меняли настройки амулетов, изучая данные о местности перед нами, а мы ждали, что именно они скажут.
— Странно как-то. Не понимаю… Давайте пройдёмся ещё немного.
Мы прошли несколькими проулками и вышли к огромной площади. Посреди открытого пространства неровными холмами возвышалось несколько остовов от зданий, а где-то за ними торчал силуэт одинокого дома.
— Так…
Лор и Тальниир с прищуром рассматривали площадь. В небе над головой сияло размытое пятно светила, а в воздухе разливалась тончайшая пелена лёгкой дымки, какая иногда появляется в особо жаркие дни. Было тихо, пахло какой-то пылью и ещё немного чем-то растительным. Покрытие площади устилали пыль и каменная крошка. Местами валялись крупные каменные блоки и деревянные балки, какой-то мусор и непонятная рухлядь.
И всё это оставалось совершенно неподвижным.
Даже нет, не так. Не просто неподвижным, какой бывает листва дерева при отсутствии ветра — нет. Это была неподвижность совершенно иного рода. Всё видимое словно замерло в определённое мгновение — и осталось так навсегда. Очень непросто описать словами такую застывшую действительность, но она была перед нами и мы рассматривали все видимое со смешанными чувствами любопытства и беспокойства.
— Проведём эксперимент. — сказал Сор и тут же бросил небольшой камушек на площадь.
— Стой, стой! — зашипел Корниус, но было поздно.
Описав длинную дугу, камень улетел на площадь и тут же замедлился, падая всё медленнее и медленнее. Было очень странно видеть, как этот маленький предмет еле плывёт в воздухе и в конце концов просто останавливается, зависнув на высоте человеческого роста над землёй. Мы молча смотрели на него.
— И, спрашивается, как? — спросил в наступившей тишине Сор.
— Действие "якоря", надо полагать. — ответил, не оборачиваясь, инквизитор. — Что же ещё.
— Как нам его достать, я имею в виду? Если либой из нас, выйдя на площадь, превратится в новый памятник чудесам этого поганого места?
— Стойте.
Мы посмотрели на Тораэля, который работал с иллюзорным изображением над плитками и держал поднятой одну руку, слабо пошевеливая пальцами.
— Что?
— Я думаю, что с нами такого не произойдёт. Полагаю, застыть может лишь то, что не имеет собственной силовой структуры.
— Погоди-ка. — Танто склонился над иллюзией вместе с ним. — То есть этот эффект не абсолютен и его воздействие избирательно?
— Думаю, да.
Корниус в это время возился с устройством на руке, которое принялось тихо попискивать, а потом посмотрел на нас и сказал, обращаясь к остальным исследователям:
— Парни, мы занимаемся какой-то дурью.
— В смысле? — вскинул голову Тораэль. — Почему "дурью"? Этот "якорь" — там, а мы — здесь. Нужно же понять, как…