— Но это правда! — почти закричала я, чувствуя, как меня накрывает волна бессилия. — Конечно, это правда, — мягко согласилась она. — Ваша правда. Но, видите ли, наше сознание — сложная штука. Оно может создавать очень убедительные конструкции, чтобы защитить нас от осознания болезненных истин. Например, от осознания того, что проблемы — не снаружи, а внутри нас.
— То есть я сама во всём виновата? — прошептала я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Не совсем так, — улыбнулась она сладкой, ядовитой улыбкой. — «Вина» — это непродуктивное чувство. Давайте говорить об ответственности. Вы ответственны за то, как реагируете на происходящее. Зинаида Петровна и девочки — новые люди в доме. Они пытаются наладить контакт, а вы встречаете их в штыки. Ваша агрессия, ваша подозрительность — они провоцируют их на защитную реакцию. Это порочный круг.
Она сделала паузу, давая мне «осознать» эту чудовищную ложь. — Вы — хозяйка дома. Пусть и временно не в своей комнате, — она многозначительно посмотрела на меня. — На вас лежит ответственность за атмосферу. А что я вижу? Вы устраиваете истерики из-за разбитой чашки, обвиняете детей в том, в чём они, скорее всего, не виноваты, отталкиваете мужчину, который проявил к вам интерес, своим неадекватным поведением.
Я сидела, онемев, не в силах вымолвить ни слова. Это было гениально. Это было чудовищно. Меня не только обвинили во всём, но и мастерски перевернули всё с ног на голову.
— Я предлагаю вам начать с малого, — продолжила Анжелика Викторовна. — Возьмите на себя ответственность. Извинитесь перед Зинаидой Петровной за свою нервозность и подозрительность. Попробуйте наладить с ней контакт. Она мудрая женщина, она может стать вам настоящей подругой и наставницей. А с девочками попробуйте поиграть, предложите им вместе что-нибудь приготовить. Вы же любите готовить, я слышала. Превратите их из своих «врагов» в союзников.
У меня закружилась голова. Мне предлагали извиниться перед человеком, который методично разрушал мою жизнь.
— Они уничтожили мою вещь! Они наврали Артёму! — Катя, — голос психолога стал твёрдым. — Это опять ваши интерпретации. Вы уверены, что они именно «уничтожили», а не случайно испортили? Вы уверены, что они «наврали», а не неправильно поняли ситуацию и пересказали её так, как увидели? Вы читаете чужие мысли? Вы должны научиться отделять факты от ваших фантазий.
Сеанс длился ещё минут двадцать, в течение которых меня убеждали, что я — источник всех бед, что моё восприятие искажено, и что путь к исцелению лежит через полное принятие точки зрения Жабовой и беспрекословное подчинение её «мудрому» руководству.
Выходя из кабинета, я чувствовала себя опустошённой и абсолютно сломленной. Это было хуже, чем любая пакость. Они проникли в самое святое — в мой рассудок, в моё право на собственную реальность. И поставили на ней клеймо «бракованной».
Дома меня ждала триумфаторша. Жабова сидела в гостиной с чашкой чая и смотрела на меня с таким видом, будто только что приняла роды у слонихи. — Ну как, милая? Понравилась тебе Анжелика Викторовна? Я же говорила — блестящий специалист. Она уже звонила мне, поделилась своими первыми впечатлениями. Мы будем работать вместе, чтобы помочь тебе.
Я не сказала ни слова. Я просто прошла мимо, поднялась в свою кладовку и закрылась на ключ. Я сидела на кровати и смотрела в стену. Во мне кипела ярость, но она была беспомощной. Они были везде. Они контролировали мой дом, моего отца, моего потенциального парня, а теперь пытались контролировать и мой разум.
Но именно в этот момент абсолютной безысходности во мне что-то щёлкнуло. Если они так сильны, если они так вездесущи, значит, бороться с ними их же методами — бесполезно. Это игра в их поле по их правилам, где я всегда буду в проигрыше.
Нужно было менять само поле. Нужно было найти такую силу, против которой их мелкое пакостничество и психологические игры будут бессильны.
Я посмотрела на коробку с красками, подаренную Артёмом. Потом на ноутбук. Потом на маленькое окошко, в которое был виден кусочек свободы.
Идея родилась медленно, как проявляющаяся фотография. Она была рискованной, почти безумной. Но другого выхода у меня не было.
Жабова думала, что загнала меня в угол. Но она не учла одного: загнанный в угол зверь перестаёт бояться. Он становится опасным.
Я достала ноутбук и открыла браузер. Первое, что я набрала в поисковой строке: «Как доказать, что тебя доводят до срыва». Потом: «Скрытая камера для домашнего наблюдения». Потом: «Билеты в Токио в один конец».