— Здравствуйте, Михаил. Мы с вами лично не знакомы. Я Эльвира, подруга Кати, Кати Воробьевой. Ей нужна помощь.
— Где и когда мы можем встретиться?
Вот и всё. Дело сделано. Эльвира знала Михаила только по рассказам Кати. С её слов, он был человеком порядочным, и у него были возможности помочь Кате, а это единственное, что сейчас имело значение. В контактах Катерины Эля нашла и другой номер — Алексея Земцова, но звонить ему без разрешения подруги она не хотела — в конце концов, это их дела, их отношения, а Михаил — человек, с одной стороны, посторонний, а с другой, немного в курсе дела.
Эля посмотрела на подругу. Та спала, обнимая ребенка, не подозревая, что сейчас, в эти минуты решается её дальнейшая жизнь.
Звонок от Эльвиры застал Михаила в машине. Поиски причастных ко вскрытию сейфа его шефа подходили к концу. Уже были известны все фамилии заказчиков и исполнителей. Осталось только оформить документы и передать их в правоохранительные органы. Настроение было приятное. Михаил улыбнулся. Он понял — почему. Среди фамилий причастных к незаконной деятельности против его шефа не было фамилии той дерзкой девчонки, которая совсем было выбила его из колеи. И что это он о ней стал вспоминать?
Вдруг зазвонил телефон. Позвонила подруга этой девушки и попросила о помощи. Легка же она на помине. Но что же должно было случиться, чтобы позвонить малознакомому человеку и просить о помощи? Похоже, проблема действительно серьезная.
Они встретились в торговом центре, в кафе. Эльвира, кажется, сильно нервничала и совсем уже измяла в руках носовой платочек. Рассказанная ею история впечатлила, не то слово.
— Михаил, я выхожу замуж. Я уезжаю, и, по всей вероятности, навсегда. Катюша остаётся одна с ребенком. Собственного дохода у неё сейчас нет. С родственниками её контакты прерваны. Помогите, чем можете. Вы, кажется, симпатизировали когда-то Катюше.
— А что же отец ребенка?
— Он тоже ничего не знает. Но это её решение, их отношения, я не думаю, что я вправе...
— Я понял.
Долгое молчание.
— Хорошо, я помогу, чем смогу. Но вы и ваша подруга должны понимать, что я не председатель фонда разбитых сердец. Не хочу быть между поссорившимися влюблёнными.
Но, одно дело, было согласиться самому, и совсем другое — убедить в этом упрямую Катерину. Девушка явно не искала в жизни лёгких путей. Ни в какую не хотела она принимать щедрое предложение, по сути чужого ей человека, хоть оно и решало разом все её текущие проблемы.
Когда в нашей с Элей квартире появился Михаил, я его даже с разу и не узнала, столько событий произошло за это время. А когда узнала, очень удивилась этому визиту, а тем более — его предложению.
— Ну, Эля, зачем ты всё это затеяла! Я взрослая женщина, я сама справлюсь. С чего ты решила, что я не смогу нас с Максом обеспечить? Ребенка через три месяца обещали уже взять в сад, и я смогу выйти на работу.
— Катюша, конечно сможешь! Но это будет только через три месяца, как минимум, а я уезжаю уже на этой неделе. Средств у нас с тобой всегда было впритык, накоплений нет. Как ты протянешь, гордая моя?
К Эле против меня подключился и Михаил.
— Вы ещё не закончили вуз, опыта по специальности у вас ещё нет. Вряд ли вы проживёте вдвоём с ребёнком на зарплату секретарши, оплачивая при этом найм жилья, ведь с этой квартиры вы скоро съедете, не так ли?
Я хотела было им обоим возразить, но задумалась. Этот Михаил, конечно же, был прав. Учиться мне оставалось немного, потом, всего-то: сдать выпускные экзамены, пройти практику и защитить диплом. Но на что жить, на что снимать жильё и кормить ребёнка до тех пор, пока я не выйду на работу? Средств совсем не осталось. Одно дело — получать помощь от подруги, которую знала сто лет и считала за сестру, а другое — от малознакомого мужчины. Какие потом долги к оплате он выставит?
О возвращении же домой я даже не думала. Там уже сформировалась своя семья, и мне, уже взрослой девушке, стрёмно садиться на шею отцу, вешать на него собственные проблемы, расписываясь в собственной глупости. Да и куда там уже вешать — места нет — там уже давно и удобно уселась Жабова с племянницами. И никто меня не ждёт — звонков от отца не было около года, а сама я не хотела ему звонить — пойдут сразу ненужные расспросы, а хвастаться сейчас нечем.
Я устало села в кресло. Время принимать решение. Посмотрела прямо в глаза Замятину — он в это время с интересом разглядывал меня. Конечно, я сейчас, наверное, напоминала ему сдувшийся шарик — только что летала по комнате, что-то доказывала, махала на него руками, и, наконец, сижу, вот, и никуда не спешу.