— Ну да, при таких данных, в этом, лично у меня, нет сомнений.
— А откуда у вас сведения обо мне?
— Я лично делал запросы в официальные инстанции.
— Понятно. Когда первое заседание?
— В эту среду, в 10 часов.
— Ну что ж, встретимся в суде.
— Приходите с ребёнком. В суде будут представители судебных приставов и опеки. Если вы будете укрывать ребёнка, вы понесёте ответственность.
Наверное, у меня был такой вид, что адвокат примиряюще поднял руки.
— Я только разъяснил вам правовые последствия, как адвокат, не более. Я ни в коем случае вам не угрожаю, если вы вдруг так решили...
Он хотел ещё что-то сказать, но я уже поднималась, показывая, что разговор закончен.
Завтра был только вторник. У меня был целый день на то, чтобы подготовиться и бороться в суде за право быть матерью собственного ребёнка. Это хорошо, — думала я, спеша утром в отдел кадров, — что я ничего не рассказала о себе этому адвокату. Это может дать мне фору.
Тайфун сегодня был лёгким бризом. Людмила Петровна, постоянно поглядывая на принесенную мною небольшую взятку в виде малокалорийного рулета-безе, быстро сделала мне справку «по месту требования» о том, где и кем я работаю, а также справку по форме 2-НДФЛ о размере заработной платы. Эти документы должны несколько поумерить пыл Земцовских адвокатов. Мы ещё поборемся.
Глава 16. Суд
— Встать, суд идёт! — в самом углу зала судебных заседаний молоденькая секретарь с будничной леностью поднялась при входе судьи. Вслед за ней, озираясь друг на друга, один за другим встали стороны.
Столы оппонентов располагались напротив друг друга. За своим столом я была одна. Мои интересы никто не представлял. Я даже на работе никому ничего не сказала, просто отпросилась «по семейным обстоятельствам». На удивление Замятин отпустил меня без вопросов. Меня это немного смутило, ведь он всегда проявлял ко мне повышенное внимание, но анализировать его поведение у меня не было ни сил, ни желания. Все мысли занимал предстоящий судебный процесс. И он состоялся вовремя.
Истца представлял тот самый адвокат, с которым я разговаривала на днях, Колязин, кажется. Я всё боялась появления в зале Алексея, но его всё не было и не было, и я немного расслабилась. Ещё была представитель опеки, худощавая крашеная особа лет 40–50. Судебный пристав в зале суда тоже находился, но сидел у двери, выполняя роль охранника.
В суд я пошла без ребёнка, оставила его, как обычно, в детском саду. Ну не смогла я его притащить с собой, как советовал мне адвокат. Тут ещё будет происходить непонятно что, не для детей это место. Да и кто за ним стал бы тут приглядывать?
Пожилой, грузный мужчина с седеющей густой стрижкой военного образца был облачён в чёрную мантию. Он внезапно появился в дверном проeме, медленно по диагонали пересёк небольшое пространство до судейского места, где с явным вздохом облегчения, кряхтя и недовольно морщась, поместился в крутящееся кресло.
— Присаживайтесь.
Он нетерпеливо махнул рукой сторонам, и мы сели, не отрывая от него взгляда.
— Наталья, приоткрой окно, духота...
— Сейчас.
Секретарь вылезла из своего угла, ловко маневрируя между столами и, смешно подпрыгивая, дотянулась до оконной ручки. В комнату сразу же залетел тeплый летний ветерок. Дышать, действительно, стало легче. Судья проводил её до места взглядом, не меняя его недовольного выражения, дождался, когда она посмотрит на него и полушепотом спросил:
— Аудиопротоколирование включила?
— Да.
Судья кивнул и уже громко «официальным» голосом начал процесс.
— Слушается дело по иску Земцова Алексея Кирилловича к Воробьевой Катерине Константиновне об определении преимущественного места проживания Воробьёва Максима Алексеевича. Секретарь, доложите о явке в суд.
— В судебное заседание прибыл представитель истца по доверенности Колязин и ответчица Воробьёва.
— А что с истцом? Его оповестили?
— Да, Дмитрий Михайлович, телеграммой. Пришло подтверждение об её вручении..., — привстала со своего места секретарь.
— Позвольте мне пояснить?! — представитель истца Колязин тоже привстал со своего места, и в такой согбенной позе излучал максимальный позитив белоснежной улыбкой, поедая судью преданным взглядом.
— Не позволю! К председательствующему на процессе следует обращаться — «Ваша честь», а не «позвольте». Вам, как адвокату, стыдно не знать формы обращения к судье. Надо поговорить с главой вашей коллегии, Анатолием Павловичем, кажется, не занимается он вашим обучением.