— Прошу простить, Ваша честь, я это от волнения. Я не хотел вас оскорбить...
— Ладно уже, давайте к делу... Что вы там хотели?
— Я хотел сказать, что мой доверитель извещён о дате и времени данного процесса, но у него заседание совета директоров в Лос-Анджелесе, и он просто не смог прибыть. Но он надлежащим образом уполномочил меня. Я готов ответить на все вопросы суда. У меня есть вся информация по делу.
Название города — Лос-Анджелес, адвокат произнeс небрежно, немного коверкая произношение, имитируя иностранный акцент, как будто он имеет какое-то отношение к Лос-Анджелесу или акциям Земцова.
Однако, его выступление не впечатлило судью — ни манерой подачи информации, ни её существом. С каждым словом судьи адвокат всё больше стирал улыбку со своего лица и всё быстрее опускал свой афедрон на скамью.
— То есть, вы хотите сказать, что ваш доверитель инициировал судебный процесс и сам же на него не явился, сочтя свои дела выше и важнее, чем указание суда, обязывающее его явиться?! Кем он себя возомнил? — судья не уступал адвокату ни в красноречии, ни в патетике, — В общем, так. Причину неявки вашего доверителя считаю неуважительной. После заседания подойдёте к секретарю за моим определением о наложении на него штрафа. Настоятельно рекомендую вам обеспечить явку своего доверителя на следующее заседание. Всё понятно?
— Да, ваша честь.
— Стороны оставили свои паспортные данные секретарю для протокола? Наталья, не забудь снять копии с паспортов.
— Хорошо, Степан Петрович.
— Так, что у нас дальше... Суд рассматривает дело под председательством судьи Ковалёва, при секретаре Уваровой. Отводы составу суда, секретарю имеются? Отводов не имеется. Разъясняю вам ваши права и обязанности...
Судья говорил, говорил и его монотонный голос сливался в однообразный гул. Будучи несведущей в судебном процессе, я полагалась, как это ни странно, на адвоката Колязина. Вставала, когда он вставал, повторяла за ним то, что он говорил. Опомнилась, когда адвокат стал передавать суду какие-то документы для приобщения к делу.
— Ваша честь, у меня тоже есть документы.
— Передавайте сюда.
Судья внимательно рассматривал толстую пачку документов от адвоката и мои два тонких листика. Посмотрел на нас поверх очков.
— Стороны, вы до этого заседания встречались? Обсуждали предмет спора?
— Да, ваша честь.
— Да, ваша честь.
— Ну, тогда поясните мне, дураку, как так получается, что ваши документы противоречат друг другу?
— Ваша честь, — спохватился адвокат и, немного оторвав свое бренное тело от стула, снова застыл в своём излюбленным полусогнутом положении, — с моей стороны факты достоверные, я запрашивал их в официальных инстанциях. У меня есть и сами запросы, и конверты.
— Воробьева, встаньте! Ответьте суду, вы работаете в настоящее время?
— Да, я же вам справку дала.
— Гм. Кто ухаживает за ребенком, пока вы на работе? Достигнуто ли между вами и отцом ребенка соглашение по уплате алиментов, порядку общения...
— Нет, я не сообщала отцу ребенка об его рождении. Мне ничего не нужно от него.
— Посещает ребенок дошкольные учреждения?
— Он ходит в детский сад, я же справку...
— Да, я вижу... но я обязан спросить... объявляется перерыв на 10 минут для ознакомления сторон с представленными материалами.
Судья поднялся и бодренько зашагал к выходу, оставив на своем столе поданные нами документы.
— Прошу всех встать, — вдогонку убежавшему судье объявила секретарь.
Колязин сорвался со своего места и кинулся читать мои справки. Он нервно вчитывался в строки моих немудрёных бумажек, изредка бросая на меня не самые дружелюбные взгляды. А я потянула к себе его пачку. Ничего нового для себя я там не нашла. Вся собранная адвокатом информация была правдивой, точной, но... но только уже устаревшей.
Я молча ждала реакции адвоката, и она не замедлила последовать.
— Что же вы, милочка, не сказали мне этого всего при нашей первой встрече?
— Как — то не пришлось, да и вы меня не особо и расспрашивали, ещё торопились тогда.
— Да, торопился, в Октябрьском суде дело было.... Эта вечная спешка... Что же теперь делать-то? Может вам переговорить с моим клиентом лично? — с некоторым отчаянием в голосе спросил он, устало опускаясь на скамью, — все-таки, он отец вашего ребенка, вас связывает прошлое...?
— Ну, уж нет. Я не горю желанием это прошлое вспоминать. И не моя инициатива была затеять этот процесс. Мне от этой семьи ничего не нужно. Хотите, я напишу вам отказ от алиментов?