– Если пользоваться вашей терминологией, вы, Жанна, – дочь врага народа, – жестко заметила Маргарет. – И не кричите, пожалуйста, черт с ними, с фотографиями! Я засвечу пленку.
– Я думала, вы… – всхлипнула Жанна, – хорошо ко мне относитесь, а вы…
– Мне не нужны ваши вещи, – перебила Маргарет. – Не хотите – не надо. А это… – она бросила презрительный взгляд на диван, заваленный вещами, – уберите на место… – Она вдруг весело рассмеялась: – У нас с вами, Жанна, получается, как в детской игре: возьми свои куклы, а мне отдай моих оловянных солдатиков…
Жанна растерянно взглянула на нее и устало уселась прямо на разбросанные вещи. Маргарет, высокая, стройная, – она как-то обронила, что в цивилизованных странах женщины не позволяют себе полнеть, – стояла перед ней и задумчиво смотрела чуть выше, в окно. Она в толстой шерстяной юбке в крупную клетку, красивом шерстяном свитере и высоких белых сапожках. В прихожей висит ее роскошная дубленка, отделанная длинным мехом – выдрой или бобром? Волосы у женщины каштановые, а глаза почти такие же, как и у Жанны, – светлые, с голубизной. Только в глазах Маргарет сейчас холод и презрение.
– Какая я дура! – произнесла Жанна. – Могла бы сразу догадаться, что из всего этого получится…
– Ничего не получилось, – усмехнулась Маргарет. – Я не хочу, чтобы вы от страха умерли… – Она достала из сумочки похожий на пудреницу фотоаппарат, открыла какую-то крышку и снова закрыла. – Вот и все – я засветила пленку. Вы довольны?
– Отдайте мне и Витины фотографии, – потребовала Жанна. – Они вам ни к чему.
Маргарет безропотно вынула из сумки фотографии мальчика, бросила на стол.
– Я действительно хотела их передать вашему отцу, – сказала она.
– Нет у меня отца…
– У меня к вам, Жанна, последняя просьба, – поднялась с места Маргарет. – Никому, тем более мужу, не рассказывайте, что сегодня произошло…
– Может, и зря я сразу ничего не рассказала Ивану…
– У меня могут быть некоторые неприятности, хотя я всего-навсего, как это у вас говорится, передаточная инстанция… Но ведь и вы, Жанна, не избежите неприятностей. Вряд ли муж вам простит, если узнает о наших встречах, – ведь ему это может крупно и по службе повредить… Если вас начнут таскать в КГБ.
– Мы больше не должны встречаться, – произнесла Жанна.
– Хорошо, до лета я вас не побеспокою, – подумав, согласилась Маргарет. – А там видно будет…
Жанна проводила ее до двери, несмотря на тревогу на душе, не могла не отметить про себя, что Маргарет держится уверенно, будто между ними ничего и не произошло.
– Пожалуй, верните мне плэер… ну, тот маленький магнитофончик с наушниками, который я вам принесла в первый раз. Вы ведь его мужу подарили?
Жанна кивнула головой. Мужу она сказала, что купила его у подруги, которая ездила за границу, а деньги ей дала мать… Иван очень обрадовался подарку, весь вечер гонял демонстрационную кассету, надев наушники, а потом увез магнитофон с собой…
– Вот этот самый? – достал из ящика письменного стола почти квадратный, чуть побольше портсигара, магнитофон майор КГБ Васильев.
Подполковник Александров кивнул.
Григорий Викторович Васильев извлек крошечную катушку с коричневой пленкой и аккуратно положил рядом, потом взглянул на Александрова:
– В магнитофон был хитроумно вмонтирован микрофон и записывающее устройство. Все ваши разговоры фиксировались. Аппаратик включался автоматически, как только раздавались голоса.
– Вот почему Маргарет просила вернуть ей магнитофон! – воскликнула Жанна.
– Вы и вернете ей, – улыбнулся майор. – Ваш муж ничего представляющего для них интерес не наговорил на этой катушке.
– Черт возьми! – вырвалось у подполковника. – Ничего себе подарочек! – Он косо взглянул на жену: – А мне сказала, что купила у подруги…
– Я ведь не знала, Ваня!
– Зачем ты вообще связалась с этой чертовой бабой!
– Если бы вы пришли сразу после вашей последней встречи, – вмешался Васильев, – мы смогли бы поближе познакомиться с этой пташкой Маргарет… А теперь она улетела! И я не очень убежден, что снова сюда заявится.
– А за этой штуковиной? – кивнул Иван Борисович на магнитофон.
– Есть же и другие способы завладеть им… – Майор повертел в пальцах катушку. – Они ведь не знают, что тут ведутся разговоры о рыбалке, охоте, хорошей погоде…
– Я брал его на рыбалку, – сказал Александров.
– Покажите вашу записную книжку, – попросил майор.
Внимательно перелистал ее, две или три фамилии его поначалу заинтересовали, но, когда подполковник дал пояснения, вернул книжку.
– Вы осторожный человек, Иван Борисович, – заметил он. – Ничего лишнего не записываете. У вас, наверное, память отличная?
– Не жалуюсь, – ответил Александров.
– Я… я очень виновата? – испуганно посмотрела на майора Жанна.
– Конечно, лучше было бы, если бы вы обо всем сразу рассказали мужу или пришли к нам… – улыбнулся Григорий Викторович. – Но где вам было тягаться с опытной Маргарет! Ведь вы не знали, что ваш отец, Игорь Иванович Найденов, а точнее, Карнаков Игорь Ростиславович, сбежавший много лет назад во Франции, год назад погиб от пули своих союзников в Афганистане. Кстати, он помог бежать захваченному в плен советскому шоферу. Скорее всего, ваш отец разочаровался в «западном рае» и предпочел вернуться на Родину, хотя и прекрасно понимал, что здесь придется отвечать перед нашим законом по всей строгости.
– А письма? – изумилась Жанна. – Маргарет каждый раз с посылками привозила мне письма от него.
– Почерк очень похож на почерк вашего отца, но это обычная подделка, – спокойно заметил майор.
– Зачем им все это? – пожал широкими плечами подполковник.
– Вы, Иван Борисович, и авиационный полк, в котором вы служите, очень заинтересовали иностранную разведку. Разумеется, рассчитывали они главным образом на вашу жену.
– Неужели они думали, что я… что я буду сознательно помогать им? – ошарашенно произнесла Жанна.
– Скажите, пожалуйста, Жанна Игоревна, вы не заметили какой-нибудь пропажи дома после визитов госпожи Маргарет? – спросил Васильев.