Райли, всегда такой сдержанный и немногословный, снова раскрывал перед ней свою душу. В первый раз в гневе, теперь – в раскаянии. «Как сильна должна быть его любовь и как трудно ему приходилось все эти годы, когда он вынужден был скрывать свои чувства», – подумала Глория. За это она будет любить его еще сильнее. Она обвила шею Райли руками и крепко прижалась к нему.
– О Райли, мне не за что тебя прощать. Ты сказал правду. Это мне нужно просить у тебя прощения. Мне. Я виновата…
– Нет, Глория. Ты ни в чем не виновата. Виноваты мы все, мы знали правду и скрывали ее, а теперь причинили тебе такую боль. А тебе не в чем себя винить.
Подбородок Глории задрожал, глаза затуманились слезами.
– Знаешь, мне так страшно, Райли. И обидно. Я даже не знаю теперь, кто я. Как же мне понять, что я испытываю?
Райли крепче прижал ее к себе.
– Я знаю, ты справишься с этим, потому что ты сильная. И что бы ты там о себе ни думала, для меня ничего не изменится. Я всегда буду любить тебя, как бы ты себя ни называла. И если когда-нибудь ты почувствуешь, что все, казалось бы, такое незыблемое, на самом деле хрупкое и ненадежное, вспомни обо мне. Потому что я всегда буду любить тебя.
Глория доверчиво прижалась к Торну и закрыла глаза. Из ее груди рвались рыдания.
– Райли, помоги мне. Помоги мне, я не могу справиться с этим сама.
Торн поднял Глорию на руки и принялся баюкать и тихонько нашептывать нежные слова. Глория положила голову ему на грудь и затихла, чувствуя себя слабой и беззащитной, как новорожденный котенок.
Бережно прижимая Глорию к себе, Райли прошел через гостиную, поднялся по лестнице на второй этаж и вошел в ее комнату. На кровати были рассыпаны письма. При виде их Глория вздрогнула как от удара и спрятала лицо на груди возлюбленного.
– Нет, – чуть слышно прошептала она, – только не это, я не могу их больше видеть.
– Хорошо, милая. – Райли вышел из комнаты вместе со своей драгоценной ношей.
Глория закрыла глаза и попыталась догадаться, куда несет ее Райли. Как ей хотелось сейчас оказаться в той комнате, которую он занимал прежде, куда она привыкла приходить в поисках утешения. Именно туда Райли ее и отнес. Когда он осторожно опустил ее на что-то мягкое, Глория открыла глаза и поняла, что лежит на той самой кровати, на которой и мечтала оказаться. Схватив Райли за руку, она притянула его к себе и прошептала:
– Останься со мной. – Райли покачал головой:
– Нет. Это невозможно.
– Пожалуйста, не заставляй меня упрашивать.
Райли опустил голову, в его темных глазах вспыхнуло сомнение.
– Это было бы неправильно. Тебе сейчас надо успокоиться. Я не уверен, что смогу сдержаться, сидя рядом с тобой…
– Сейчас это единственное, что мне нужно, Райли. И я вовсе не хочу, чтобы ты просто сидел рядом со мной. Мне нужен ты. Не будем спорить! – Внезапно Глория осознала весь комизм своего положения и удивленно подняла брови. – Мне что же, придется каждый раз силой принуждать тебя любить? И так всю жизнь?
Райли не смог удержаться от смеха.
– Да будь я проклят! Девчонка, которую я люблю, совершенно не изменилась. – Глория закусила губу.
– Ты идешь ко мне или так и будешь стоять? – Райли застыл, удивленно раскрыв рот.
– Ну теперь я точно вижу, что тебе уже лучше. Клянусь, я люблю тебя, Глория Би.
Внезапно оробев, Глория опустила глаза.
– Громко сказано, мистер. А чем вы это докажете? – Райли улыбнулся.
– Я докажу тебе свою любовь.
Глория подвинулась, когда Райли вытянулся рядом с ней на узкой кровати. Шторы еще не были опущены, и серебристый свет луны заливал комнату, окрашивая все предметы в белые и черные тона. Глория взглянула в лицо Райли, в нем светилась безграничная нежность.
– Я тоже люблю тебя, – призналась Глория. – Я всегда буду тебя любить.
Райли лежал неподвижно, закрыв глаза и улыбаясь.
– Глория, ты… твои слова, твоя любовь… это мое спасение, мое прибежище.
– Покажи мне, что такое любовь, Райли. Я хочу это узнать. Я хочу почувствовать… тебя, – взмолилась она.
Райли замер, глядя в ее глаза, как будто она произнесла магические слова какого-то древнего заклинания.
– Всю свою жизнь я мечтал услышать от тебя именно это. Мне трудно дышать, так сильно я тебя хочу.
Глория улыбнулась и притянула его к себе. На этот раз она сама жадно завладела его губами, чувствуя, как ее охватывает жар желания, как трепещет ее тело. Вот Райли немного отстранился, и она застонала, но в следующую минуту он уже сжимал ее в объятиях и покрывал поцелуями ее лицо, шею, волосы.
– О Райли, пожалуйста, я больше не выдержу.
– Выдержишь, – хрипло прошептал он, ловко и бережно снимая с нее одежду.
Опустившись на колени, он коснулся губами ее груди, заставив Глорию запрокинуть голову и замереть от наслаждения. Поцелуи Райли становились все более страстными, все более неистовыми. Тело Глории пылало, голова кружилась. Прикосновения его сводили ее с ума.
– Ты так прекрасна, – шептал он, касаясь ее шелковистой кожи.
Глория задыхалась от страсти. Тело ее было охвачено пламенем. Ее губы что-то бессвязно шептали, пальцы гладили плечи Райли, скользили по его коже. И каждое касание приносило ей такое же наслаждение, как и ласки возлюбленного. Внезапно она хрипло застонала и закрыла глаза. Райли вновь впился губами в ее лоно. Время остановилось. В этом мире не существовало никого, кроме них двоих. «Удивительно, как это людям приходит в голову заниматься чем-то, кроме любви?» Но Глория не успела додумать эту мысль до конца. Неистовая, ошеломляющая волна экстаза опрокинула ее и заставила замереть, дрожь наслаждения прошла по телу; выгнув его дугой.
Теперь Глория была уверена, что, какие бы испытания ни ожидали их в будущем, ее любовь настолько сильна, что выдержит все.
Глава 16
Старый фургон тащился по серой, покрытой бороздами дороге, протянувшейся между угодьями Лолесов и Торнов. Две послушные лошадки неторопливо перебирали ногами. Холодные утренние лучи солнца освещали бурые холмы, поросшие сухой колючей травой. Держа в руках вожжи, Бидди плотнее закуталась в свою накидку. Поглядывая на еле плетущихся лошадей, она обратилась к сидевшей рядом Луизе:
– Вы уж извините, что мне пришлось вас вытащить из дома в такой холод. Но я так рада, что вы поехали со мной. Я просто с ума схожу от беспокойства, стоит мне подумать о Глории. Надеюсь, она благополучно пережила сегодняшнюю ночь. Будь он неладен, этот дневник. – Луиза сочувственно потрепала Бидди по руке:
– Тебе не о чем волноваться. Ты правильно сделала, оставшись у нас ночевать. Тебе было бы трудно добираться до дома в темноте, а у Глории наверняка хватило ума сообразить, что ты решила приехать утром. Кроме того, я очень рада, что ты составила мне компанию, поскольку Бен и мальчики целыми днями на пастбище, а я сижу дома одна.
– Да, мы славно посидели вдвоем, правда? – Бидди немного помолчала. – Я надеюсь, ваши мужчины успеют вернуть скот до того, как мистер Рэнкин его хватится. А то иначе не оберешься неприятностей.
Луиза покачала головой, разметав ленты от шляпки, завязанные под подбородком.
– Вот уж чего не знаю. Ты права насчет тех охотников, о которых говорила вчера. Потому что кому-то очень хочется выставить нас, Торнов, как каких-то воров, которые уводят скот у Лолесов. Я готова поспорить, что тот тип, что набросился на Глорию, тоже в этом замешан. Они только и ждут, что мы вцепимся друг другу в глотки. Похоже, они хотят поссорить нас. Клянусь, я так и сказала Бену. Ничего хорошего не выйдет из этих их сборищ и болтовни насчет чертовых Лолесов, будь они неладны…
Луиза замерла на полуслове, виновато глянула на Бидди, и няне пришлось подбодрить ее: