– Возьми себе, Фог. У тебя не было меча, теперь будет.
Это мне так дико показалось… будто он мне руку отдал. Не мог я Укки без меча представить и перепугался.
– Брось, – говорю, – оставь себе. Он тебе еще пригодится.
– Нет, – говорит. – Не пригодится. Может, моему сыну пригодится, если я выживу, и у меня будут дети. Но не мне. Я проиграл. На Нги-Унг-Лян в таких случаях меч отдают.
Это такое было неизбывное горе, что я сел рядом с Укки, положил меч рядом, а его обнял за плечи. Сначала сделал, потом понял, что зря… а потом сообразил, что Укки, против обыкновения не дернулся. Вроде бы даже прислонился ко мне чуть-чуть. И говорит:
– Ты так добр ко мне, Фог… Ты ведь не заставишь меня страдать больше, чем необходимо?
Мне опять сделалось не по себе. До меня дошло, что это еще не все.
– Конечно, – говорю. – Ничего плохого больше не будет. Ну что, возвращаемся на корабль?
Тогда Укки улыбнулся бледной улыбкой.
– Фог, – говорит, – ты тоже тут не хочешь? Я тебе так благодарен, я думал, что прямо тут… тут пустынно, но все равно, кто-нибудь может увидеть, как я… – и больше говорить не может, цепляется за мою куртку, утыкается лицом мне под мышку и начинает рыдать.
Я его отодвинул и встряхнул. И спрашиваю:
– Укки, что я, по-твоему, тут не хочу? Я от твоих тайн и загадок скоро с ума сойду…
Он взял себя в руки. Достал платок, вытер лицо, глубоко вздохнул.
– Прости, – говорит. – Ты, как я понимаю, не хочешь здесь меня изменять. И, по-моему, хотя я, как твой трофей, права голоса в этом вопросе и не имею, это, с твоей стороны, очень великодушно и благородно. Так делают не все. У некоторых так падает забрало, что им наплевать на чувства трофея. Потом, когда страсти улягутся, они, конечно, жалеют и раскаиваются, но разбитое сердце уже не склеить…
Я отчетливо ощутил, как у меня заходит ум за разум.
– Укки, – говорю, – а что победитель делает с трофеем?
Укки на меня посмотрел своим фирменным взглядом системы «опять спрашиваешь об очевидных вещах», пожал плечами и говорит:
– Порядочный, благородный и великодушный победитель на нем женится. Если победитель этими качествами не обладает, то возможны варианты. Впрочем, я очень надеюсь, что ты не поступишь со мной жестоко, Фог.
– Стоп, – говорю. – Укки… ты – мужчина? Точно?
Он совсем успокоился, даже хихикнул.
– Фог, – говорит, – ты что? Мы же только что сражались!
– Хороший ответ, – говорю. – Не верти. Да или нет?
– Конечно, мужчина, – говорит. И вздыхает. – Пока.
– Так, – говорю. – А если бы, не дай Господь, ты победил?
– Я бы женился, – говорит. Проникновенно. – У нас нет кровной связи. И я предан тебе.
Вот когда я понял, что жители Нги-Унг-Лян, может быть, и антропоиды, но ни разу не люди. Потому что люди разных рас, бывало, угрожали меня поиметь самыми извращенными и нецензурными способами, но уж взять замуж мне таким тоном не обещал никто и никогда.
Потому что Укки это сказал всерьез. И не в запале. И не в прикол. Он очень хорошо понимал, что говорит. А я – нет.
Он бы женился! На мне! Каково, а?!
Укки дал мне вести авиетку обратно. Сидел рядом, печальный, но спокойный. Он уже что-то решил для себя и был морально готов. А я боялся его расспрашивать прямо здесь. Мне нужна была хоть пара минут, чтобы собраться с мыслями.
Укки молчал. Он такие вещи отлично сек, никогда не лез с разговорами, когда его не просят. И за время полета я чуточку пришел в себя, так что в звездолете отвел Укки в каюту, посадил напротив и говорю:
– Рассказывай.
А он смотрит на меня святыми глазами, спрашивает:
– Что рассказывать-то? – и расстегивает молнию на комбезе.
Это уже что-то совсем новое начиналось. Потому что вообще-то Укки, существо ужасно застенчивое, в жизни не раздевался напоказ. Поведение трофея. Ладно, думаю. Я его нагишом никогда толком не видел, теперь поглядим, что там с ним такое и что его соотечественники за фрукты.
Оказалось, фрукты те еще.
Пилот мой был… ну, скажем, относительно, мужчина. Процентов на восемьдесят пять, может быть. У него, кроме обычной, имелась резервная система, незадействованная. И чтобы это оценить, его надо было изучать, не как своего пилота, а как биологический экспонат. То есть, просто, как котенка, рассматривать, которому надо пол определить. Я и рассматривал, а он не возражал. Мне бы раньше такое в голову не пришло.
И не подумайте, вовсе Укки не выродок какой-нибудь. Просто жители Нги-Унг-Лян, они вообще такие, чтоб им пусто было.
Он потом сидел на своей койке в одной рубашке и излагал, а я медленно фалломорфировал. И к концу его рассказа процесс почти закончился. Потому что Укки вовсе не был нелогичным и ненормальным. Он был совершенно нормальным антропоидом нечеловеческого типа. И спала пелена с моих глаз, и я узрел всю эту чертовщину в тонких частностях.