Рассказывал он вот что. На Нги-Унг-Лян вообще нет двух полов. В смысле, никакие местные животные не размножаются, как в прочих местах. Вариантов этого дела в их мире много, но все они с диким вывихом и креном – а соотечественников Укки это нисколько не грузит, потому что в космос они вышли сравнительно недавно и другого особенно не видели.
У большинства тамошних тварей два комплекта гениталий. И принцип «кто кого поборет, тот того и порет». То есть, такая борьба за существование, что вчуже не по себе становится. У некоторых видов после поражения в драке лишний комплект отваливается, у некоторых победитель у побежденного его откусывает, у некоторых женская система недоразвита и их сношают, куда придется, совершенно кошмарными способами. И не участвуют в общем празднике жизни только одноклеточные и всякая мелкая дрянь, которые, как повсюду, размножаются делением и почкованием, поэтому в расчет не берутся.
У моего пилота, который вовсе не биолог, не укладывалось в голове, как это я родился мужчиной, мужчиной и умру, как любой из людей. И как это у нас, у людей, в самом худшем случае, не будет вообще ничего. Потому что фехтовальщики мыслят в абсолютно другой плоскости.
У них, как у всех живых существ их мира, рождаются детеныши только условно мужского пола. Только! Но у каждого из них имеется резервный комплект женских запчастей, на всякий непредвиденный случай. При наличии мужского, женский не функционирует, просто выключен. И пока ребеночек еще маленький, его воспитывают, как мальчика, но с поправкой.
Может оказаться, что это не навсегда. Чтобы оставаться мужчиной, он должен быть классным бойцом. Потому что инстинкт и естественный отбор велят драться на выживание и передавать по наследству только самые, что ни на есть, отборные признаки. И они играют в поединки с детства, а с мечом ходят с тех пор, как ходить начнут. Потому что в их мире победитель с мечом – всегда сверху, а побежденный автоматически скатывается вниз, становится вообще самкой, или, вежливо скажем, дамой, и ему надлежит подчиняться, рожать детей и играть вторую скрипку.
На Нги-Унг-Лян никакого там сексуального шовинизма нет, по отсутствию поводов. Там есть только, не дай Бог, какой шовинизм по статусу. Рожать никто не хочет. Это физически тяжело, дико больно, чересчур ответственно и все такое. Но рожать надо, детей все хотят. То, чего никто не хочет, как везде, делает крайний. Проигравший.
Процесс, как они говорят, «изменения», превращения в женщину – тоже занятие малоприятное. У них же не только грудь появляется и все эти женские прелести, у них еще и разъезжаются тазовые кости, чтоб рожать, а это, как утверждают сведущие, даже менее приятно, чем сами роды. Поэтому проигравший и называется «трофеем». Он все проиграл. Он себя проиграл. В принципе. Навсегда.
Поэтому ребята, у которых начинается «время любви», то есть, отмечается готовность системы, первое время повышенно агрессивны и нервозны. Им же предстоит так определяться и доказывать, что они настоящие мужики, как нашим оглоедам и не снилось. Пока они дети, их защищает закон и инстинкт, когда они становятся взрослыми, от них отступается одно, а другое начинает играть явственно против.
По идее, существуют правила поединка. Ребята, которые друг другу доверяют, дружат и чувствуют влечение, официально выясняют отношения. Нормальная любовная история, с поправкой на то, что в бою парочка договаривается, кто будет Ромео, а кто Джульеттой. Это дело освящено религией, они верят, что Князь Света сражался с Князем Тьмы, победил, взял Княгиню Тьмы в жены и породил от нее мир. Случаются нормальные драмы, как везде, промахи и беды, но, в общем, все работает.
Вот, для примера, кино, которое Укки любил и пересматривал несколько раз. Там две средневековых страны долго и со страшной силой воевали – а войны у них были просто темный ужас. Пленные становятся рабынями победителей сплошь. Я, когда первый раз смотрел, понял по-человечески неправильно, а на самом деле – «изменяли» поголовно и добивались, чтобы бедолаги беременели от победителей. Если б я это тогда осознал, меня бы прямо у экрана вырвало, наверное… но это неинтересно. Ну так вот, они, значит, воевали, а два юных принца, возраста Укки – с той и с другой стороны – решили, против воли родителей, положить войне конец. У них там происходит очень красивая драка, на поле боя, перед выстроенными войсками, а потом режиссер все неудобопоказуемое опустил, и дальше уже свадьба. Я раньше так понимал, что проигравший – переодетая девочка, и еще думал, что она не по-девичьи лихо рубится, но на самом деле, когда он проиграл, его «изменили». Дальше победитель внес свою зазнобу в пиршественный зал на руках, она была бледная, осунувшаяся и напряженно улыбалась, а свита победителя вопила от восторга. Я думал, что ее, все-таки, зацепили мечом – но на самом деле, это у них официальная первая брачная ночь была, которую не показывают по эстетическим и цензурным соображениям. И короли заключили мирный договор – дети их просто вынудили, потому что вассалам стало, наконец, ясно, кто под кем. Спорные земли, за которые воевали, отошли державе победителя, как приданое. Офигенно романтично. Укки как-то говорил, что это, на его взгляд, самый лучший фильм про войну и любовь. Самый такой добрый.