– Взгляните, – скажет, – Фог, у нас в горах весна уже… Ся-глян цветет, розовая метель… Знаете, в эту пору лепестки в воздухе, как снег, а под деревьями все розовое, подобно облакам на закате… розовые сугробы, сладкий запах…
Посмотришь – ну цветочки. А у него вид такой… Романтик, что возьмешь. Малек. По дому скучает.
– Да, – говорю. – Очень красиво.
А он смотрит благодарно и улыбается. Много ли надо… Хотя иногда его и посложнее цветочков вещи занимали. Фильмы еще любил, про древние века, почти целиком из поединков. Я видел краем глаза – бои исключительно прекрасно сняты, но сюжет всегда невнятный, бредовый какой-то… тогда я из его фильмов только и усмотрел, что живописные драчки.
А однажды Укки посмотрел новости и говорит:
– У нас экстренные перевыборы президента. Жаль. Господин Юу-Клодн-Данг вполне ничего был, достойный человек. Молодой разумный политик, насколько мне известно.
– А что случилось? – говорю. – Стырил чего? Или взятку хватанул не у того?
– Ну что вы, – отвечает, – Фог, как можно. Нет, проиграл поединок. Удивительно, да? Любовь жестока для сердца, она никого не щадит. Даже не дождался конца срока…
– Суровые вы, – говорю, – однако, перцы. Продувший поединок, значит, в президенты не годится?
Сделал дикие глаза:
– Немилосердно, – говорит, – оставлять под грузом государственных дел человека в таком состоянии. Откуда взять силы? Нет, все кончено.
– А поединки у вас, – говорю, – значит, на любовной почве происходят? И из-за этой блажи даже президента порезали?
– Конечно, – он только плечами пожал, мол, само собой. – Вы же видите, Фог, – и кивает на картинки, где вся эта живность выясняет отношения. – Все живое, когда наступает Время Любви, стремится в бой ради продолжения рода. В этом красота и боль жизни.
– Да уж, – говорю. – Красота, да. Наверное, иным и головы оттяпывают напрочь? В вашем цивилизованном мире, а?
Меч Укки я уже, как следует, рассмотрел. Хороший меч. На керамилоновом лезвии вытравлены цветущие веточки, а рукоять – эргономическое совершенство, продолжение ладони. И режет эта славная вещица закаленную сталь, как картоночку. Для битвы за любовь – самое оно.
А Укки улыбнулся, как солнышко, погладил пальцами рукоять и изрек:
– Прекраснейшая из смертей. Но убивают, все-таки, сравнительно редко.
И я, старый сентиментальный идиот, эту его улыбочку тихого маньяка как-то пропустил, не обратил внимания. Он был такой милый ребеночек, мой Укки, что мне и в голову не могло прийти его наблюдать, как нелюдя в карантине. Я знать не знал, что этак дружески воркую с тротиловой взрывчаткой в чистом виде, и что детонатор настроен, а часы уже тикают.
Охотники с медиками, как вы знаете, всегда на дружеской ноге. Никто ж не заговоренный, всяко может случиться. У нашего Эда тоже были приятели в Медицинском Центре – вот этом самом, к слову. Особенно – один с Сомы, змеюка. Мы звали его Наг, ляд знает, как там на их змеином языке его имя правильно выговаривается. А скорее всего, и вовсе никак: змеи – телепаты, они шипят без особого смысла, все равно как люди орут, так, пугают больше. Если им что-то важное надо передать, они транслируют прямо в башку. Никто этим особенно не смущается: манипулировать людьми они не могут, разве только тормознут, если почувствуют угрозу, а в сущности – безобидные и умнющие твари. Не наступай им на хвост – не тронут. И притом, полезные, медицина, в частности, у них первоклассная – и Наг у нас был вроде семейного доктора, моментально сек, с кем что не так.
Так что, когда Наг меня остановил, я его спросил, о чем сходу подумал:
– Что, биоблокаду надо обновить?
А он головой мотнул и прошелестел изнутри моей головы:
«Нет, Фог, иммунитет у тебя в порядке. Просто – есть просьба».
– Лично ко мне? – спрашиваю. – Не к Эду? Лестно.
Наг изобразил, что исполнен дружескими чувствами – тепло изнутри, это у змей вместо улыбок идет – и продолжает:
«Видишь ли, Фог… Это довольно-таки непростое дело, к тебе обращаюсь потому, что ты никогда не боялся впутываться в опасные переделки. Если у тебя получится, будет большая удача для нас и для людей тоже. Знаешь об ускорителе регенерации?»
Еще б я не знал. Я ему изложил, что слышал, а слышал, что все слышали. Есть, мол, такой препарат, который ускоряет обменные процессы на клеточном уровне раз в пять. С помощью этой штуки, бывало, с того света возвращали только так – с тяжелыми ожогами, с кровопотерей чуть ли не досуха, с травмами, что называется, всмятку. С фатальными радиоактивными поражениями. Процесс дорогущий, но кто на такое денег пожалеет? Припоминаю, скидывались для одного орла, чтобы спинной мозг ему сделать – его ж никаким протезом не заменишь, живой и настоящий надо. И ничего, через пару месяцев вышел из больнички своими ногами.