В трубке раздались громкие шаги дворецкого. Вероятно, там мраморные полы, решила Джина и не ошиблась. Только вот топает он слишком медленно…
Наверное, ей не следовало звонить, может, она совершила непростительную ошибку. Такая оплошность — отрывать человека от праздничного стола! Но иного выбора у нее нет. Имение Картрайтов совсем недалеко от дома Хиллзов. Наверняка Руфус знает местных докторов.
Джину душил ужас, никогда еще она не чувствовала себя такой растерянной, никогда так не боялась. Страх вызывало не только состояние Кейт, но и собственная невежественность. Как Джина ни напрягала память, пытаясь вспомнить все, что когда-либо читала о выкидышах, на ум приходили лишь вопли истерзанных женщин.
Назвать имя отца так и не родившегося младенца Кейт категорически отказалась, иначе Джина непременно связалась бы с ним. Но стоило только заговорить на эту тему, как Кейт впадала в истерическое состояние.
В полном отчаянии Джина возвела глаза к небесам.
— Отец небесный, Пресвятая Дева Мария, Кейт не должна умереть. Помогите ей выжить! — взмолилась она.
Прошло не менее двух минут, показавшихся целой вечностью, прежде чем Руфус взял трубку в библиотеке, где их разговор никто не мог услышать.
— Джина, дорогая, что стряслось? — спросил он взволнованно.
— Кейт… — начала было Джина, но из-за спазмы в горле запнулась, не в силах продолжать.
— Кейт? Алло, Джина, ты меня слышишь?
— Да.
— Джина, если ты не объяснишь, в чем дело, я вряд ли смогу помочь.
Сглотнув слюну, Джина сказала:
— Кейт срочно нуждается во врачебной помощи. Мы сейчас в летнем поместье ее родителей. — Голос девушки упал. — Ей очень плохо… У нее выкидыш.
Значит, аборт, подумал Руфус, а вслух спросил:
— Хочешь, чтобы я позвонил нашему семейному доктору и…
— Если ты дашь его номер, я могу позвонить сама.
— Жди у телефона, милая, я тебе перезвоню. Ты в Северн-Вудз, верно?
— Да, — пробормотала Джина.
— Давай телефон, я запишу.
Лихорадочным шепотом она продиктовала номер.
Несколько часов назад, когда все только началось, Джина машинально схватилась за трубку, чтобы вызвать «скорую помощь», но Кейт тут же завопила дурным голосом:
— Что ты делаешь?
— Как что? Звоню в «скорую», — объяснила Джина.
— Идиотка! Если ты это сделаешь, меня привлекут к суду!
Время тянулось бесконечно. Наконец телефон зазвонил.
— Доктор Стрекелз связался с клиникой Парксайда, там уже готовы принять Кейт. — Руфус говорил кратко, четко, не тратя лишних слов. — Стрекелз с доктором Декстером будут ждать ее в клинике.
— Кейт сойдет с ума, если я вызову «скорую».
— «Скорая» уже выехала к вам, я сам ее вызвал. — Голос Руфуса стал мягче. — А ты пока подготовь подругу.
Когда Джина вернулась к Кейт, объяснять уже ничего не пришлось: та потеряла сознание. Джина со всех ног бросилась к кровати и схватила Кейт за запястье, пытаясь нащупать пульс.
— Долго же ты говорил, дорогой, — заметила Лючия, когда Руфус снова уселся за стол. — Надеюсь, ничего страшного не случилось?
— Нет-нет, все в порядке, — беспечно ответил он.
Но по затуманившимся глазам внука Лючия поняла, что мысли его витают сейчас где-то очень далеко; лицо встревожено, мышцы напряжены. Значит, он не хочет сказать ей правду. Лючия задумалась. До этого момента ей казалось, что Руфус всегда умел держать ситуацию под контролем и не терял головы. Сейчас она начала в этом сомневаться.
Интересно, кто эта девушка? Без сомнения, какая-то незнакомка. Заботливая Лючия давным-давно составила список девушек из хороших семейств, возможных кандидаток, из которых мальчик в дальнейшем выберет себе жену. В таком серьезном деле нельзя совершить ошибку, думала она, ведь не зря древние китайцы утверждали, что богатство — это власть.
Что ж, у Картрайтов имеются свои методы выяснения отношений с особами, не принадлежащими к их кругу.
В клинике Парксайда Джина с огромным облегчением передала Кейт на попечение доктора Декстера. И тут, избавившись от непомерного груза ответственности за жизнь подруги, внезапно разрыдалась; правда, с истерикой она справилась довольно быстро, так как поняла, что слезы могут перейти в хохот, а это уже серьезно.
Доктор Декстер сказал, что Джина правильно сделала, привезя Кейт в больницу, так как та потеряла очень много крови и теперь требуется срочная операция.
— Но… все кончится благополучно? — с надеждой спросила Джина.
— При любой операции существует элемент риска, — ответил врач.
Джину насторожило то, что Декстер уклонился от прямого ответа. Но если жизни Кейт угрожает опасность и для ее спасения необходимо удалить матку, пусть они это сделают.
Беспокойно меряя шагами небольшую комнатку, предназначенную для родственников оперируемых, Джина не сразу заметила появившуюся медсестру. Лишь когда та назвала ее имя, Джина остановилась как вкопанная.
— Мисс О'Коннор? — В тоне сестры слышалось то профессиональное сочувствие, от которого сразу же упало сердце.
— Да. — Джину охватил ужас. — Да, это я. Как Кейт? — единым духом выпалила она.
— Мисс Хиллз все еще на столе. Операции, как вы понимаете, занимают некоторое время. — Сестра хмыкнула. — Вам тут звонил мистер Картрайт, оставил свой номер и просил перезвонить.
Джина метнулась к телефону, стоявшему на небольшом столике, но не тут-то было.
— Этот аппарат не работает, мы как раз собирались вызвать мастера. В коридоре вы найдете платный таксофон.
Джина отправилась в указанном направлении и только у телефона-автомата поняла, что так торопилась доставить Кейт в больницу, что забыла взять кошелек. В кармане не было ни единой монетки. Делать нечего — придется звонить за счет вызываемого. И конечно, сейчас ее снова подвергнут допросу, насколько важен ее звонок.
К ее великой радости, заказ приняли немедленно и Руфус сам снял трубку. Лишь через много-много лет она поймет, что именно этот момент решил все: Джина полностью осознала, насколько сильно любит его — бесконечно, всем сердцем, навсегда. На спокойного, уверенного Руфуса можно было положиться в трудную минуту, и она не раздумывая отдала бы за него жизнь. Однако сейчас Джине это просто не пришло в голову, она обратилась к нему, потому что подруга, которая слишком много для нее значила, нуждалась в помощи.
— Ну, как она? — спросил Руфус.
— Кейт еще в операционной.
— Когда же что-нибудь станет известно?
— Я не знаю.
— Хорошо, жди меня в больнице. Я приеду через час. Только не вздумай куда-нибудь отлучиться, милая. — Джине показалось, что он улыбнулся. — Обязательно дождись меня!
К празднованию Дня благодарения Лючия относилась куда более серьезно, чем Теодор, поскольку для нее оно являлось неопровержимым доказательством того, что ей удалось с честью выполнить свое предназначение и воспитать детей и внуков настоящими американскими католиками.
Это торжество давно уже превратилось в семейный праздник. В клане Картрайтов никому не разрешалось покидать дом раньше, чем закончится воскресный обед.
Поэтому нетрудно представить, какой переполох вызвало сообщение Руфуса, что ему необходимо уехать. Его пытались всячески урезонить, но он остался непоколебим.
Когда шум мотора утих, дворецкий сообщил, что слышал, как Руфус назначал кому-то свидание в больнице. Бабушка и мама обменялись понимающими взглядами, расшифровать которые можно было так: неужели Руфус зашел в отношениях с незнакомкой слишком далеко и та попала в беду?
Джина сидела у окна и, бездумно наблюдая за медленным кружением пушистых снежинок, поджидала Руфуса. Операция закончилась успешно, и Кейт уже перевезли в отдельную палату. Сперва Джину напугала бледность подруги, но, когда ей объяснили, что это из-за наркоза, она успокоилась.
Войдя в вестибюль, Руфус сразу направился к ней. Джина не слышала его шагов и, когда он позвал ее, вздрогнула от неожиданности.