Кейт тогда вспыхнула от негодования.
— Что ты такое говоришь?! — возмутилась она.
— Я знал, что ты так это воспримешь. — Жан-Пьер сделал нетерпеливый жест рукой. — Ты всегда ее защищаешь, потому что не способна объективно взглянуть на свою подругу.
— Какие глупости! Ты несправедлив.
— Ничего подобного, Кейт. Если бы ты хоть на минуту взглянула на нее глазами беспристрастного наблюдателя, то сразу бы поняла, какая она холодная, расчетливая дрянь. В ее жилах — ледяная кровь!
Чтобы закончить неприятный разговор, Кейт сказала:
— Мне сейчас некогда. Нужно пойти…
— Она перекрасилась в блондинку, — прервал ее муж. — Прическу поменяла — подстриглась под молоденькую девочку.
— Перекрасилась? Джина? Стала блондинкой? Ты в своем уме?
— Видел собственными глазами. Она объясняет это тем, что ей нужно поменять стиль. — Жан-Пьер коротко хохотнул, презрительно скривив губы. — Позвала меня к себе и предложила продавать теннисные туфли в комплекте с ее новым кремом для ног.
— И ты согласился? — машинально спросила Кейт.
— Естественно! Из этого может выйти толк. — Он передернул плечами. — Знаешь, самое удивительное, что она действительно изменилась. Она всегда была красавицей — в классическом стиле, — сама элегантность и очарование. А теперь…
— Теперь? — подстегнула его Кейт.
— Теперь вокруг нее витает какой-то магический ореол кинозвезды первой величины. По-моему, она совершенно равнодушна к сексу. Какой-нибудь кретин может решить, что, если будет действовать настойчиво, то приучит ее к страстной любви. Ерунда! Она, конечно, может время от времени предаваться любовным утехам, но и тогда останется неуловимой, словно тонкая паутинка. И никогда не будет принадлежать какому-то конкретному мужчине.
Вернувшись к реальности, Кейт поднялась с кровати и развернула приготовленный сверток размером с добрый плакат. Такой подарок она выбрала не случайно. Это был постер, сильно увеличенная фотография Моргана и Скарлетт, до того красивая, хоть помещай ее на обложку семейного журнала.
Интересно, как Джина отреагирует на подобный подарок?
Недавно она купила фешенебельную квартиру на верхнем этаже небоскреба, но вечеринки по этому поводу еще не устраивала. «Ничего, — решила Кейт, — подождем удобного случая».
У мадам Розенштайн, преподававшей Скарлетт музыку, случился удар. Начались активные поиски нового учителя, и наконец Джина, Сесилия и Мириам решили обратиться к самому господину Марсо. Для Скарлетт — все самое лучшее!
Сержа Марсо сравнивали с такими гениями, как Владимир Горовиц, Артур Рубинштейн и Вильгельм Кемпф. Сейчас у великого пианиста брал уроки всего один ученик, двенадцатилетний Джереми Гудмен, недавно отметивший свои успехи концертом в «Карнеги-холл».
Организацией прослушивания занялась Мириам. На Джину, естественно, снова свалились какие-то совершенно неотложные дела, поэтому сопровождать дочь она не смогла.
— Оно и к лучшему, — заявила Сесилии Мириам. — Не хотела тебе говорить, но у меня складывается впечатление, что в присутствии Джины девочка становится нервозной.
Сесилия вздрогнула, она уже давно ощущала это. Вскинув глаза на подругу, Сесилия осторожно спросила:
— Почему ты так думаешь?
— Честно?
— Что за вопрос?
— Честно-честно?
— Как на духу.
— Джина постоянно раздражена, когда находится рядом со Скарлетт. Говорит отрывисто, двигается нервно, словно хочет немедленно уйти. Будто у нее на Скарлетт аллергия.
— Да, ты права, — с болью в голосе отозвалась Сесилия. — Но почему? Почему? — С ее губ сорвался мучительный стон. — Девочка ее обожает!..
— Скарлетт удивительно похожа на Моргана. Такие же зеленые глаза, тот же нос с маленькой горбинкой, те же полные, красиво очерченные губы. Поразительно, но она унаследовала даже отцовскую застенчивую улыбку!
— Ну так что?
— Как это что? Скарлетт — его копия, а Джина упорно стремится избавиться от Моргана.
— Морган и так мертв, — ровным голосом проговорила Сесилия. — Не болтай глупости.
— Я не так выразилась. Джина стремится избавиться от любого напоминания о Моргане. Именно по этой причине она переехала в другую квартиру, а всю мебель, все вещи — включая чайные ложки — продала. Это не мои досужие вымыслы, Джина сама мне рассказала. И еще сказала, что отдала тебе все фотографии и кинопленки.
— Правильно. Но фотографии причиняют ей боль!
— Вот в этом-то все и дело. Подумай сама, детка: раз ей невыносимы его фотографии, то каково видеть перед собой живое воплощение Моргана?
Сесилия смешалась. Снова ее мысли совпали с тем, что говорила подруга, но она старалась гнать их прочь. А сейчас почему-то припомнилось, что Джина отказалась кормить новорожденную дочь…
— Как это ни неприятно, Мириам, но я вынуждена согласиться с тобой: без Джины Скарлетт будет чувствовать себя увереннее.
За долгие годы немало юных дарований видел господин Марсо в своем доме в Гринвич-Виллидже, и всегда в сопровождении гордых за талантливых чад родителей. Сегодня же он с нескрываемым удивлением признался Сесилии:
— Впервые будущая пианистка приходит на прослушивание в обществе бабушки и ее подруги!
Трепещущая от нервного возбуждения Сесилия вытолкнула Скарлетт вперед. Мэтр пожал девочке руку.
— О, широкая, сильная, как раз такая, какая требуется для долгих серьезных упражнений. Ну, что будете играть, юная леди?
— «Гран-Полонез» Шопена, — ответила Скарлетт.
— Ах вот как, это пиршество грусти! — провозгласил господин Марсо. — Слушаю вас.
Скарлетт уселась за рояль. Полились первые звуки. Подавшись вперед, маэстро весь обратился в слух.
Только тот, кто хоть раз испытал счастье и муки любви, может так же проникновенно и светло исполнять музыку великого Шопена, как эта маленькая девочка, думал он. Странно, очень странно. Хотя… эти грустные глаза, это появление с бабушкой и ее подругой… Может, бедное дитя — сирота?
Ребенок, совсем еще ребенок. А как играет! Сколько чувства вкладывает в каждый звук! Заниматься с этой девочкой будет занятно… и чрезвычайно трудно.
И Серж Марсо согласился. Таким образом, за несколько месяцев до того, как ей исполнилось десять лет, Скарлетт стала ученицей великого пианиста. А тот, заметив, что она слишком низко ставит кисть, решил не откладывать дело в долгий ящик и сразу же начать первый урок.
Вечером Скарлетт, Сесилия и Мириам с нетерпением поджидали Джину.
— Так все и скажем, когда она появится на пороге! — в который раз повторяла Сесилия.
Наконец Джина открыла дверь, и Сесилия привычно залюбовалась элегантной стройной красавицей, сумевшей к тому же добиться грандиозного успеха в жизни. В ее сердце вспыхнула гордость, на какое-то время затмившая даже те чувства, которые она испытала, когда дочь холодно и отчужденно произнесла:
— Я была абсолютно уверена, что маэстро Марсо согласится заниматься со Скарлетт. Сколько он хочет за урок?
Мириам передернуло.
— Мы не поинтересовались.
— Ничего, успеем спросить, — примирительно сказала Джина. — Интересно, он женат?
— С мадам Марсо мы виделись мимолетно, — довольно резко ответила Мириам, а про себя подумала, что Джина окончательно превратилась в бессердечную расчетливую дрянь. — Почему тебя это интересует?
— Скарлетт могла бы подарить его супруге полный набор моей косметики «Воля к жизни», — саркастически ухмыльнулась Джина. — Такой ответ тебя устраивает, Мириам?
«Спокойно, — приказала себе Мириам, — только спокойно. Держи себя в руках. Сегодня у Скарлетт великий день, нельзя портить девочке праздник».
— Великолепная идея, Джина. Мадам Марсо будет в полном восторге.
Джина улыбнулась.
— Между прочим, дорогие мои, у меня для вас тоже хорошие новости. Я купила для своей любимой мамочки квартиру мистера Кайзера. — Повернувшись к Мириам, она пояснила: — Бедняга Кайзер жил прямо над нами, на двадцатом этаже.