И столько боли было в этих строчках! Кое-где буквы были размыты, как будто тот, кто их писал, плакал. И надеялся…
Большинство слов было мне непонятно, по смыслу непонятно. Я думала, что мама оставила меня и ушла отдавать свой долг. И погибла на войне. Судя по строчкам письма, это было не так. Да, ушла, но куда? Почему не могла взять меня? И это все, как оказалось, было не новостью для моей мамы-бабушки. Она понимала и принимала. При этом ничего не объясняя мне.
– Может, пришло время поговорить? – услышала я глухой голос деда. Он всегда безошибочно находил меня где угодно.
Отложив книгу и спрятав письмо в карман, я подошла к лестнице и присела на колени. Потом высунула голову, волосы сразу же упали волной вперед. Убрав часть и придерживая рукой, я наконец-то смогла встретиться с любимыми глазами отца-деда.
– Спускайся, дочка. Дай обнять тебя, – уже более добродушно попросил он, при этом от меня не скрылась промелькнувшая боль в его глазах.
– Они там? – отчего-то шепотом спросила я.
На мгновение прикрыв веки и сглотнув, он вместо слов кивнул и уже более строго посмотрел мне в глаза.
– Спускайся. Все решаемо. Мы не раз тебе с мамой… с бабушкой говорили, что все уладится, – вздохнув, произнес он.
– Ты сам-то в это веришь? – оборвала я его, при этом все-таки спускаясь по шаткой лестнице. Затем без слов обняла его, прижавшись к такой родной груди.
– Я всегда верил, – как-то грустно ответил дед.
Я подождала, пока отец развернется, и пошла за ним следом, при этом мою грудь холодила решимость.
Когда мы с дедом вошли в кухню, наступила звенящая тишина. На меня уставились три пары глаз. Одни – уставшие и любимые. Вторые – яркие, горящие надеждой, и третьи – не менее яркие и так похожие на мои.
– Женечка... – начала мама-бабушка.
– Я сама, мам, – прошептала женщина одинакового со мной роста и шагнула ко мне. – Женечка, ты выросла такой красавицей, – с дрожью в голосе проговорила она и протянула руку к моему лицу. Я неосознанно отшатнулась и посмотрела снова на нее. – Женечка, прошу, не бойся меня. Так получилось… Я тебе все объясню, – опустила она руку и снова с невероятной надеждой и болью посмотрела на меня.
– Кхм…– прочистила я вмиг пересохшее горло. – Здравствуйте. Я не боюсь. Мы все здесь взрослые люди. И я готова выслушать вас… всех,– подняла я взгляд и посмотрела в так похожие на мои глаза, но уже не на женщину, а на мужчину. Я была копией его, только миниатюрность досталась от мамы. Отец оказался высоким, по крайней мере, мама была ему по грудь, да и я примерно также.
– Да, конечно, – растерянно посмотрела мать на маму-бабушку.
Разместились мы в большой комнате, здесь уже стоял длинный стол, на котором были расставлены явно не наши продукты. Скорее всего, они были куплены не здесь, так как мои родители в основном обходились деревенской пищей.
Я села рядом с мамой-бабушкой и неосознанно взяла ее руку в свои. Мою руку сразу же крепко обхватили теплые ладони, и я опять успокоилась, наступила расслабленность и уверенность.
Все пока ели практически молча, переговаривались лишь на незначительные темы. При этом я отметила, как настоящий папа ухаживает за мамой, так же, как и мой отец-дед ухаживал за моей мамой-бабушкой. Если честно, их синхронность немного удивила. Ухаживание отца за мамой я раньше принимала как обыденность, и теперь, видя, как это делает еще один мужчина, понимала, что чаще всего в других семьях такого не было, а тут вдруг появился еще один пример перед глазами.
– Жень, ты будешь?– услышала я обращение к себе отца.
Вздрогнув от его голоса, я приподняла голову и наткнулась взглядом на руки, которые протягивали мне большое блюдо с незнакомым на вид салатом.
– Мама готовила, тебе должно понравиться. Там, где мы живем, очень его любят, – проговорил он, уже уверенно выкладывая мне на тарелку мелко нарезанные кусочки овощей.
– Спасибо, – только и успела ответить я, уже сама не заметив, как уплетаю за обе щеки предложенное отцом. Тот с удовлетворением посмотрел на меня и как-то весело подмигнул моей маме.