А ведь у меня там внизу все саднит! Олег удивил меня своим напором и даже некоторой грубостью — как будто после долгой диеты дорвался до сладкого.
И что?
Так теперь всегда будет? Так горячо и сильно?
Боязно как-то…
Но и… воодушевляюще…
Сейчас мне меньше всего хочется вставать, разделив тем самым нашу с Олегом близость. Наш общий на двоих воздух. Наше синхронное, я в этом уверена, сердцебиение. Но неизвестно откуда взявшаяся энергия и вдохновение требуют срочного выхода, и поэтому я как можно более аккуратно выползаю из-под одеяла и из постели. Настороженно оглядываюсь, боясь, что своими телодвижениями побеспокоила Олега, но тот, едва заметно дернувшись, затихает.
Осмотревшись, я вспоминаю, что вся моя одежда осталась в кабинете. Очередная волна краски опаляет меня, и я даже поднимаю к лицу ладони, чтобы прижать их к пылающим щекам. Но с каким-то странным чувством удовлетворения и даже гордости беру с кресла небрежно брошенную мужчиной рубашку и накидываю на себя.
Андрею никогда не нравилось, что я беру его вещи. Я же ощущаю просто дикую потребность в том, чтобу окутать себя гладкой тканью и запахом своего мужчины, показывая тем самым (в первую очередь, самой себе), принадлежность себя ему. Из-за крупной комплекции Олега я буквально утопаю в его рубашке, и мне приходится не только закатать рукава, но и застегнуть почти все пуговицы — иначе она просто соскальзывала с плеча.
Тихонечко я выбираюсь из спальни и сначала хочу пойти в кабинет, чтобы прибраться там, но неожиданно для себя останавливаюсь и меняю маршрут на кухню. Помимо вещей в кабинете ведь еще и всякие бумаги и фотографии. Не хочу снова бередить свои чувства и эмоции — хочу еще понаслаждаться ощущением эйфории от близости со своим мужчиной.
И именно с чувством тихого и сладкого счастья и удовлетворения я принимаюсь за готовку. Может, это и странно немного, что мне хочется побаловать своего любимого чем-то этаким — вкусным и питательным. В процессе готовки я и сама чувствую, что голодна, и потому то и дело кусочничаю. Включить музыкальный канал, как обычно, не рискую — боюсь потревожить Олега. Но все равно мурлыкаю под нос незамысловатую песенку и пританцовываю в такт…
Занятая и увлеченная делом и не только я не сразу замечаю, что на кухне уже не одна. И когда сильные и крепкие руки мужчины обнимают меня со спины, я вздрагиваю и тихонько вскрикиваю. Но тут же расслабляюсь и, удовлетворенно прикрыв глаза, откидываю назад голову. Жадно вдыхаю терпкий мужской запах и накрываю сцепленные на моем животе руки своими ладонями.
Вот теперь я чувствую себя окончательно счастливой и довольной.
Большего (по крайней мере, сейчас) мне и не надо.
— Как ты себя чувствуешь? — негромко и деловито спрашивает Олег, обдав дыханием мою скулу и оставляя на ней легкий, слегка колючий из-за щетины поцелуй.
От удовольствия я чуть не мурлычу. За спиной словно крылья распахиваются, а в животе порхают бабочки. И при этом грудь стискивает будто в тисках.
Но это приятное и сладостное ощущение. Немного боязно спугнуть его, но я все же позволяю себе приподнять ресницы и внимательно и пытливо посмотреть на Олега. Я встречаюсь глазами с его взглядом — темным и проницательным — и легонько улыбаюсь.
— Все хорошо, — тихо отвечаю я. И, поддавшись порыву и эмоциям, тянусь вверх. Аккурат к манящим и столь желанным мной губам.
И мы целуемся. Сначала легонько и незамысловато — просто прижимается друг к другу губами, почти целомудренно.
Но всего несколько секунд — и мужчина резко поворачивает меня к себе лицом, крепко обхватывает за талию и, приподняв, уверенно усаживает на столешницу гарнитура. А ведь там продукты! Доска и посуда! И попой я чувствую влагу от вымытых овощей, но мгновенно перестаю обращать на это внимание, стоит Олегу, вклинившемуся между моих бедер, жадно вгрызться в мой рот куда как глубже и порочнее.
Это горячо. Очень горячо!
Я вспыхиваю мгновенно и отзываюсь с не меньшим жаром — инстинктивно распахиваю рот, впуская внутрь твердый и умелый язык, обхватываю руками мужскую голову, а ногами — его бедра.