Так ей и надо, безмозглой суке! Захотела посидеть за столом людей, отведать их еду... Вот её место - быть объедками другого тупого животного. Петки не смеют садиться за стол людей. Не смеют ложиться в кровать с человеком! И ублюдок этой суки - он тоже не человек. И теперь, наконец, займёт положенное ему место - место животного в своём бывшем родовом доме. Марлена до побелевших костяшек впилась в каменные перила, она не заметила, как перестала жадно следить за брутом, жрущим куски сочащегося кровью мяса, и нашла глазами брата. Он не ликовал с остальными, ещё бы... Пусть знает. Именно так следует поступить с каждым, кто выдаёт себя за человека. С каждым!
Когда Велдон тронул её предплечье, Марлена ещё не успела согнать с лица злобный оскал, но он продолжал улыбаться. Как и всегда.
- Ну что, готова узнать, кто ты: жена триумвиратора или сестра триумвиратора?
Его голос звучал так беспечно... Ещё бы, ведь он знал, что так или иначе избранником станет он. Убийством ли, раскрытием ли семейной тайны... И Марлена поняла, что она обманула, едва ли не впервые в жизни обманула. Она его не полюбит. Могла бы полюбить того, влюблённого и открытого Велдона из детства, но не этого. Новый взрослый Велдон и сам-то её вряд ли уже любил. Ну и плевать, лишь бы не жить под одним сводом с Гриром и не видеть его триумвиратором.
- ... избирается Каил из дома Щедрых людей.
Каил... Не Грир. Марлена изо всех сил удерживала на лице маску разочарования, чтобы спрятать переполнявшее грудь облегчение. Вместе со всеми она воззрилась на балкон, где, сгорбившись, сидел Каил. Он похоже дремал и даже не услышал о своём триумфе. Родня с соседних балконов кинулась его поздравлять, трясти за руки, плечи... Он так и не двинулся. Триумвиратору, объявлявшему нового избранника, что-то шепнули на ухо, и он вновь заговорил:
- Мы все сожалеем о безвременной кончине Каила из дома Щедрых людей, но пока третье место в Триумвирате пустует, мы не можем позволить себе долго предаваться трауру. Новым триумвиратором избирается Грир из дома Смелых людей.
Маска равнодушия лопнула. Марлена вцепилась в руку мужа, оставив на его коже красные полумесяцы следов от ногтей. Пока её братца оглаживали льстивыми поздравлениями, она вонзала в его спину клинок:
- Он полукровка, - Марлена заметила, как губы Велдона дрогнули от рвущегося вопроса, но не позволила себя перебить. Боялась остановиться, боялась растерять гнев и, вместе с ним, решимость. - Никто не знает. Мой отец спал со своей петкой, и она родила от него сына одновременно с моей матерью. Мне тогда было четыре, и я видела, как петка уложила своего выродка в колыбель моего брата, чтобы его растили, как человека. Я кинулась к матери, а она сказала, будто мне это приснилось!
Последние слова плеснули невысказанной детской обидой. Марлена знала, знала, что мать ей поверила! Но она так боялась отца, что не осмелилась защитить своего сына, что растила ублюдка, как своего.
- А твой настоящий брат?
- Он умер спустя два месяца.
Об этом она тоже не хотела вспоминать. Из-за этого ещё сильней ненавидела Грира. Он занял место её настоящего брата, того, о ком Марлена так мечтала, кого могла любить всем сердцем. И этот, такой желанный, брат умер, потому что выжил Грир.
Велдон казался разочарованным.
- И кто мне поверит? Тебе было четыре, Марлена. А если тебе и правда приснилось или показалось?
- Мне не показалось! Нужна лишь экспертиза дома Щедрых людей. Эту петку, его мать, не съели вместе с остальными. Когда всех забирали, Грир запер её в каверне. Я бы привела эту петку для тебя сама, но он забрал её. Он наверняка боялся, Велдон! Разве он стал бы бояться, если бы это была просто петка? - Марлена вцепилась в мужа, будто её несло вниз камнепадом, а Велдон был надёжным уступом. - Я знаю, где он мог её спрятать. Найди её и заставь Триумвират затребовать экспертизу, - а потом взмолилась шёпотом: - Обещай, что ублюдок своё получит!
Велдон произнёс заветное: "Обещаю", и Марлена бережно несла слово мужа с собой, покидая Колизей. И только оно, звенящее и тёплое, помогло сохранить приличествующее достоинство, когда они вместе с людьми из других домов поздравляли Грира с избранием в триумвираторы.
Ласка с радостью ощущала, что колено Грира болит всё меньше. Казалось, что когда ожог пройдёт совсем, разрешатся и все проблемы хозяина. Казалось ровно до этого утра.
Раз в два дня, пока Грир спал, она ходила кормить петку его отца. Молча вынимала припасы из ящика для образцов и возвращалась. Убирала хозяину волосы в хвост, помогала одеться, подводила глаза сурьмой и сопровождала его к завтраку. А этим утром Ласке пришлось прошептать:
- Её не было.
Хозяин дёрнулся.
- Дверь была открыта, петки не было. Замок...
- Хватит, - прервал он.
Ласка видела, как бледнеет его лицо, как стягиваются в скорбную нитку губы. Неужели какая-то петка, даже столь сильно к нему привязанная, могла значить для Грира так много? Но почему он тогда прятал её от всех? Разве только... Нет, невозможно.
- Это ведь Велдон увёл её, да? - спросила Ласка и сама сразу же всё поняла.
Зачем бы ещё второму кандидату красть какую-то петку? Только если это поможет уничтожить конкурента. Неужели Грир правда полукровка? Не может быть, они с этой петкой даже не похожи... Но другого объяснения нет.
Грир ответил лишь:
- Молчи и делай то, что должна.
Она взяла кисточку, набрала на неё сурьму и повела по его верхнему веку. В питомнике Ласка целыми днями тренировалась красить глаза, и её всегда хвалили - за ровную линию, за плавность движения. А тут выходило криво.
Из её глаз текли слёзы оттого, что она когда-то с такой приязнью смотрела на Велдона, который вот-вот погубит хозяина. Ей следовало быть осторожнее, нужно было следить за позорной тайной Грира - матерью-петкой!
"Простите, простите меня", - повторяла Ласка лишь мысленно, ведь он приказал ей молчать. Молчать и делать то, что должна.
Ласка решилась сразу же, не размышляя. Не о чем тут было размышлять - либо сможет спасти хозяина, либо жить ей уже будет не для чего. Поэтому она спешила в каверны дома Сильных людей и надеялась лишь, что Грир простит, если всё у неё получится. Страшный, жестокий план, но другого Ласка придумать не успела, поиск припрятанного хозяином железного ящика и так занял слишком много времени. Только бы получилось, только бы найти мать Грира и успеть бросить в неё содержимое сумки, которую Ласка опасливо держала подальше от ног.
- Я принесла вещи госпожи Марлены, - произнесла она много раз отрепетированную фразу.
Слуга дома Смелых людей потянулся к сумке, но Ласка спрятала её за спину и часто-часто замотала головой.
- Это личные вещи госпожи! Дорогие и ценные, она строго приказала, чтобы я своими руками донесла их до её новой каверны и сама же разложила. Если с ними хоть что-то...
- Ладно-ладно, пойдём, - перебил её слуга и жестом велел следовать за собой.
Ласка хотела поспорить, ведь провожатый был ей совсем не нужен, но вовремя закрыла рот: и так пустили её слишком легко, ни к чему вызывать подозрения. Надо только остаться одной в каверне, а там...
Но её не оставили. Слуга застыл в проходе и лениво пялился на Ласку, ожидая, что та разберёт принесённые вещи и провалит. Она медлила. Поставила сумку на кровать Марлены, оглядела каверну. Её удивило, что здесь было слишком холодно и пыльно, набитый волосом матрас пах сыростью и затхлостью, будто покоями давно не пользовались и ещё долго не собирались. Ласке некогда было размышлять об этом.