С трудом сглатываю.
— Это того стоило. — Дарю ему слабую улыбку и беру еще один крекер. Съедаю еще несколько и только потом сажусь, он предлагает мне воды, но просит пить мелкими глотками. Комната уже не расплывается перед глазами.
Провожу ногтем по штанине вверх-вниз и обнаруживаю комочки мокрого песка. Мы дома, за окном холод и снег, а я мокрая и в песке с тайского острова.
— Невероятно. — Энергия начинает потихоньку возвращаться ко мне. Смеюсь и недоверчиво покачиваю головой.
— Это так здорово! — Смотрю на Беннетта и вижу, что его штаны точно в таком же состоянии, что и мои.
Встаю, чувствуя себя уже практически совсем нормально, и мы с Беннеттом поднимаемся наверх, в комнату моих родителей, где я выуживаю из ящика пару старых брюк и футболку отца, отдаю стопку ему и отправляю в ванную комнату.
Остаюсь в комнате одна и стаскиваю с себя одежду. Снимаю футболку и встряхиваю волосами, с трепетом наблюдая за тем, как песок взлетает в воздух и падает на кровать, и все не могу перестать хихикать. Натягиваю пару брюк, плотно обтягивающих мои ноги, и какую-то толстовку, с очередного десятикилометрового забега, который я выиграла в прошлом году, снова сажусь на кровать. Мечтательно вожу ладошкой по песчинкам и думаю о Ко Тао. О теплом солнце и соленом океане, и неожиданно чувствую огромную благодарность за каждую песчинку на моей кровати, на ковре, в волосах, прилипшую к моей одежде, потому что это единственные осязаемые вещи, которые останутся на память об этом чудесном дне.
— Куда это положить? — Голос Беннетта возвращает меня к реальности, оборачиваюсь и вижу его, стоящего в дверях, он просто очарователен в этой толстовке моего отца с надписью «Марафон отцов в Чикаго».
Собираю вещи с пола, которые еще до сих пор в песке, и подхожу к нему.
— Давай я возьму, — говорю я и добавляю его вещи к своим.
Когда прохожу мимо, он аккуратно берет меня за руку.
— Эй…с тобой все в порядке? В какой-то момент мне показалось, что ты грустишь.
— Что ты! Совсем нет. — Я смеюсь. — Просто мне захотелось, чтобы остался какой-то сувенир, например, открытка или что-то вроде того. Но это глупо. Подожди здесь, сейчас вернусь. — И я быстро слетаю вниз по ступенькам, едва касаясь ступнями пола.
Я уезжала из Эванстона!
Я уезжала из страны!
Кладу стопку одежды на сушилку и иду в кухню за пластиковым пакетом.
А еще Беннетт у меня в спальне!
Возвращаюсь в прачечную, внимательно смотря себе под ноги.
Беннетт просто закрыл глаза, взял меня за руки, и мы очутились в Таиланде!
Старательно чищу одежду, стараясь собрать как можно больше песка в пакет и закрывая его на молнию.
А сейчас мы вернулись. И он у меня в спальне!
Закидываю одежду в стиральную машинку и стою, держа пакет с песком в руках, слушаю, как вода наполняет барабан, а мысли возвращаются к вчерашнему вечеру. Вспоминаю выражение лица Беннетта, как дрожал его голос, когда он, пока мы находились в отделе самообслуживания, задавал мне вопрос: «Тебя не пугает то, что я умею делать?». Тогда я не боялась. А теперь?
Меня не пугает, что он может исчезать и снова появляться. Меня даже не пугает, что он может путешествовать во времени. Меня не пугает то, что он умеет делать. Но ведь есть что-то еще, что-то, чего я не знаю, и в этот момент мне кажется, что все внутри у меня скручивается в узел. Все-таки я боюсь. Меня пугает то, что будет дальше. Что бы это ни было, оно может заставить меня задать себе вопрос – а хочу ли узнать его лучше, даже после того, как мы провели сегодняшний день, плавая в соленом океане, где вода буквально держала нас на поверхности. Нет! Оно не может оказаться настолько плохим, чтобы мне не захотелось пуститься в это дерзкое приключение. Тут я представляю Беннетта одного, в своей спальне, и мне очень хочется увидеть его снова. Зажав пакетик с песком в кулаке, бегу наверх по ступенькам, перепрыгивая через одну.
Беннетт стоит перед встроенным стеллажом и изучает мои награды.
— Ух ты! И в скольких соревнованиях ты участвовала?
— В восьмидесяти семи. — Пересекаю комнату и бросаю пакетик с песком на тумбочку. Ударяясь о поверхность, он издает негромкий звук, и я счастлива – это подтверждает, что он настоящий.
Беннетт ходит по комнате, изучает каждую награду, каждую фотографию.
— Просто невероятно. У тебя, видимо, талант к этому.
— Ты, кажется, удивлен?
— Нет. — Он смотрит мне прямо в глаза, и от этого взгляда у меня перехватывает дыхание. — Впечатлен, да. Но не удивлен.
Тут он переключает свое внимание с наград на нечто другое, расположенное между ними – на мои диски. Он идет вдоль полок, проводя пальцами по пластиковым корешкам футляров, пока не останавливается на одном, вытаскивает его, изучает обложку и ставит на место. Облокотившись на стол, наблюдаю, как он изучает мои любимые диски: Blink-182, Cheshire Cat. Bush, Sixteen Stone. The Smashing Pumpkins, Siamese Dream.
— А у тебя внушительная коллекция.
Наверное, со стороны это выглядит так, словно все деньги, заработанные в книжном магазине, я трачу на диски.
— Мой отец и владелец магазина компакт-дисков, который находится через дорогу, - давние друзья. Поэтому мы меняем книги на диски. Для меня это довольно выгодно.
Беннетт отодвигает еще несколько коробок с дисками, пока его пальцы не останавливаются на одной, с ремиксами.
— А это что? — Он достает один из двадцати дисков, раскрашенных фирменными завитушками Джастина.
— Это ремиксы. Мой друг Джастин записывает их для меня. Его отец – владелец того самого магазина компакт-дисков.
Он кивает и тут же отворачивается, так что я даже не успеваю заметить выражение его лица. Пока он продолжает изучать мою музыкальную коллекцию, я включаю стерео, начинает играть песня «Walk on the Ocean»:
«We spotted the ocean
At the head of the trail…»
— О! А я видел этих ребят…— говорит он, не прерывая своего занятия, — в маленьком клубе, в Санта-Барбаре. Они довольно неплохо выступили.
— Ты видел их в живую? — Вообще-то, я и с первого раза услышала, что он сказал, мне просто нужно было что-то сказать. Слушая эту песню, рассказывающую о путешествии к далекому океану и о возвращении домой без единой фотографии в качестве доказательства, тут же вспоминаю уединенный остров Ко Тао и у меня перехватывает дыхание.
— У меня это что-то вроде хобби.
— А кого ты еще видел?
Беннетт пожимает плечами и показывает на полки.
— Почти всех, кто здесь есть. — Видимо, одних путешествий в экзотические страны ему не хватает.
— Серьезно? — Мои глаза скользят по доске для заметок, где приколот одинокий корешок билета с концерта Pearl Jam, и я вздыхаю. Все то, чем я дорожила еще пару дней назад, кажется теперь жалким и тривиальным, если посмотреть на это глазами Беннетта.
Он проследил за моим взглядом и подходит ближе, чтобы изучить корешок.
— Надо же.
— Что такое?
Беннетт резко встряхивает головой, словно пытается избавиться от каких-то неприятных мыслей.
— Да так. Ничего… просто у меня огромная чаша с корешками от билетов. — И он разводит руки, показывая ширину чаши и подтверждая мое предположение. Вероятно, он не может поверить, что я была всего лишь на одном концерте.
И тут он замечает мою карту. Вот теперь я действительно чувствую себя жалко.
Он подходит ближе, останавливается, скрещивает руки и с серьезным видом рассматривает ее, словно в картинной галерее. От чувства неловкости закрываю глаза и практически заставляю себя подойти к нему.
— Папа сделал ее для меня, чтобы я могла отмечать на ней места, в которых мне удалось побывать.
Мысленно возвращаюсь к тому вечеру в кофейне, когда я рассказывала ему о своих планах однажды посмотреть мир, и украдкой наблюдаю за ним. Любопытно, о чем он думает? Хотя нет, я знаю, о чем. Думаю, для человека, для которого не существует границ, один корешок билета и четыре маленьких кнопки - довольно жалкое достижение.