— Несколько недель назад мы с ним разговорились о музыке. О, он многое знает о музыке.
Да. Это я знаю. И вообще, я знаю Джастина с пяти лет.
— А потом он пригласил меня выпить кофе, и позавчера вечером мы ужинали.
— Вы ходили ужинать? — спрашиваю я. — Вы с Джастином пошли выпить кофе, а потом поужинали? Почему ты не рассказала мне об этом, ну скажем…на прошлой неделе? Или хотя бы вчера?
Но когда я вспоминаю о том, что и сама ничего не говорила ей о нашем с Беннеттом вечере в кофейне, мне становится немного стыдно. Хотя… учитывая, что из этого все равно ничего не вышло, получилось бы странно.
Она смотрит на меня, будто извиняясь, и виновато пожимает плечами.
— Он сказал, что как-то пытался поговорить с тобой обо мне, когда впервые подумал о том, чтобы пригласить меня на свидание, но… — Тут Эмма умолкает, и я вдруг вспоминаю один из дней в магазине компакт-дисков в прошлом месяце. Джастин тогда хотел меня спросить о чем-то, но я постаралась избежать этого разговора, потому что подумала, что он хотел пригласить меня на свидание. И вот сейчас чувствую себя полнейшей идиоткой: во-первых, потому, что неправильно его поняла, во-вторых, потому, что он и моя лучшая подруга говорили обо мне и, наверное, решили, что со мной что-то не так.
— Я знаю, он твой друг, — продолжает Эмма. — И знаешь, я всегда думала, что ему нравишься ты, но… — Так ей нравится Джастин? Эмма и Джастин? Даже звучит как-то дико. — Впрочем. Я даже и не думала, что у нас что-то может получиться. Я хочу сказать, что он мне казался милым, но как-то не думала, что мы сможем найти с ним общие темы для разговора.
— Но нашли же.
— Да, думаю, нашли.
И снова повисает тишина. Что-то не припомню ни одного раза, чтобы в машине Эммы так долго было тихо. Через несколько кварталов она снова подает голос:
— Мы планировали вместе провести день в городе в субботу. — Она смотрит только на дорогу, изо всех сил стараясь изображать спокойствие, но ее лицо расплывается в широкой улыбке.
— Это же просто здорово, Эм!
— Ты уверена? — Она поворачивается ко мне. — Нет, правда? Все в порядке? Ну, я имею ввиду, особенно сейчас.
Это, конечно, странно, но да, все в порядке. Да и какое право я имею вмешиваться.
— Конечно, — говорю я, хотя и чувствую небольшую печаль, потому что это Джастин. А это Эмма. И Джастин. И они мои друзья. И прежде, чем успеваю остановить свои мысли, уже подумала о том, как их отношения могут изменить мою дружбу с ними. Вдруг им станет намного интереснее друг с другом, нежели со мной. И с кем из них мне придется перестать общаться, если у них ничего не выйдет. Ну и самой эгоистичной оказалась мысль – а будет ли Джастин продолжать делать для меня ремиксы.
Эмма драматически вздыхает.
— Хорошо. Самое главное, что тебя это не беспокоит. — Ее лицо становится светлее, и она тут же меняет тему, снова переводя ее на меня.
— Значит, ты и Беннетт, — начинает она, в ее голосе опять слышны дразнящие нотки. — И что же будет сегодня в школе?
Я нервно смеюсь в ответ:
— Понятия не имею.
Эмма поворачивает на парковку для студентов и занимает свое обычное место.
— Что ж, скоро узнаешь, — певучим голосом произносит она. Проследив за ее взглядом, я вижу Беннетта – он стоит на лужайке и ждет меня. Мне становится не по себе.
— Бо.Же.Мой. — Эмма фыркает и переключает рычаг в режим «парковка». — Что ты сделала с этим парнем? Только посмотри на него!
Беннетт подстригся. Хотя, на мой взгляд, все еще было довольно длинновато, но выглядит он бодрым и чистым в школьной униформе, без всяких там своих фишек – хотя после вчерашнего дня мне невероятно сложно перестать представлять его в футболке и джинсах, которые великолепно сидели на его бедрах. И тут вдруг я вспоминаю, что его одежда до сих пор лежит в сушке у нас дома, начинаю паниковать, но с облегчением вспоминаю, что сегодня не день стирки.
— Он просто очарователен. — И Эмма слегка машет ему, будто заигрывает, я одергиваю ее руку.
— Ой, да брось! Ты так говоришь просто из вежливости. — Хоть я и знаю, что все это притворство, но все равно благодарна ей за то, что она изменила свое мнение.
Эмма поворачивается и пристально смотрит на меня.
— Я никогда ничего не говорю из вежливости, дорогая. Даже тебе.
— Вот и хорошо. Тогда продолжай вести себя как верный друг и прекрати меня смущать.
Пытаюсь одновременно справиться и с бабочками в животе, и с дверной ручкой, в то время как Эмма выходит из машины и бросает мне через плечо:
— Ах, сегодня определенно будет замечательный день!
Она хлопает дверью и направляется в сторону Беннетта, видимо окончательно отказавшись от любых опасений по поводу моего разбитого сердца.
— Ну, привет! — говорит она ему, и я спешу побыстрее присоединиться к ним, пока Эмма не успела ничего наговорить.
— Я знаю! — Слышу я ее слова, произнесенные с улыбкой. — Наверное, мы впервые разговариваем с тобой с тех пор, как ты приехал сюда?
Как только я подхожу к ним, Беннетт переключает свое внимание на меня. Господи, какой же он красивый!
— Привет! — говорит он. У него такая теплая улыбка, что кажется, снег у него под ногами вот-вот начнет таять.
— Привет.
— Беннетт, я обратила внимание, что тебя вчера не было на литературе, — говорит Эмма. Беннетту приходится отвести глаза от меня и посмотреть на нее. — Ты был болен?
Он опускает глаза, а я кидаю на Эмму предупреждающий взгляд.
— Нет, — отвечает Беннетт, — я провел этот день вместе с Анной. — И он снова смотрит на меня.
Раньше мы делали вид, что практически не знакомы с друг другом, потому что так хотел Беннетт. Теперь же мы с ним уже друзья, только потому, что он решил – мне можно доверить свой секрет, секрет такой невероятный, что я ни за что не поверила бы, если бы не видела своими глазами.
— А.. Понятно. — Эмма смотрит на него, затем переводит взгляд на меня, потом снова на него. — И не подстригайся больше, иначе мне придется придумывать тебе новое прозвище, Лохматик. Увидимся за обедом, Анна.
И она медленно уходит, затем вдруг резко поворачивается к нему и произносит:
— Кстати, насчет обеда. Не хочешь присоединиться сегодня к нам?
— Да, — отвечает Беннетт, не переставая смотреть на меня, я улыбаюсь.
— Лохматик? — спрашивает он, когда Эмма уходит достаточно далеко, чтобы не слышать о чем, мы говорим. — И это лучшее, что она смогла придумать?
Закатываю глаза, смотрю на его прическу и улыбаюсь.
— И все-таки, когда ты успел подстричься?
Он пожимает плечами.
Озираюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто нас не подслушивает. И спрашиваю:
— Ты путешествовал?
Беннетт подходит ко мне ближе и шепчет на ухо:
— Нет, я ходил в парикмахерскую.
Так и прыскаю от смеха.
Окружающие внимательно смотрят на нас – проходят мимо, наблюдают, перешептываются.
— Просто я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Знаешь, после всего этого… — говорит Беннетт.
— Анна! — Трое моих подруг по команде налетают на нас; не обратив на Беннетта совершенно никакого внимания, они начинают говорить, перебивая друг друга:
— Боже мой! Я слышала об ограблении! С тобой все в порядке? — У всех троих одинаковый озабоченный взгляд.
Ах да! Ограбление! Так вот почему все так странно смотрят на меня. Ну конечно. Студентка их школы оказалась заложницей с приставленным к горлу ножом. Теперь я знаменитость Уэстлейка.
— Да, спасибо, девчонки. Со мной все в порядке.
На их лицах написано облегчение, мы болтаем еще пару минут прежде, чем они быстро обнимают меня и убегают, так стремительно, что одна из них чуть не подскальзывается на льду и не улетает в заросли шиповника.
— В общем, я хотел убедиться, что с тобой все в порядке… учитывая все…
— Да, — улыбаюсь я, — со мной все в порядке. Но я все еще хочу услышать продолжение.