— Поняла. — Чувствую себя в безопасности, хоть это и очень странное ощущение.
— Как только будешь готова, оттолкнись от скалы и скажи «Пошли!»
Так я и делаю.
— Поднимайся! – слышу я голос снизу.
Продолжаю выискивать подходящие расщелины для рук и ног, ловко управляя ими, сама удивляясь тому, что не падаю. Вниз не смотрю. Да и не хочется. Все мое внимание сфокусировано на решении головоломки, которую создала скала – нужно взломать этот код, чтобы добраться до вершины, - совершенно неожиданно вижу солнечный свет. И небо.
Подтягиваюсь и, выбрасывая руки вверх в стиле Рокки Бальбоа, танцую на вершине скалы.
Как выясняется позже, вниз спускаться гораздо страшнее.
Беннетт снизу инструктирует меня, как лучше двигаться, куда ставить ногу.
— Веревку держать не нужно? — кричу я, не смотря вниз.
— Нет, просто ставь ногу на скалу и отклоняйся назад. Понимаю, что это очень странное ощущение, но я держу тебя. Так что просто расслабь руки.
Но расслаблять что-либо почему-то не хотелось.
— А что, если я упаду?
— Не упадешь. Анна, просто отпусти веревку, или ты перекрутишься.
Все-таки заставляю себя свесить руки по бокам.
— Доверься мне, — говорит Беннетт. Закрываю глаза и позволяю ему спустить меня.
Все, что мне дозволялось делать, - это держать ноги перед собой, параллельно земле, но постепенно ловлю ритм, и вот уже я на твердой земле.
— Ты была просто восхитительна! — говорит Беннетт, обнимая меня. — Ну и как тебе?
— Здорово! — Я пребываю в эйфории, хотя руки у меня еще трясутся. — Это было реально круто!
— Я знал, что тебе понравится. — Беннетт чуть ослабляет хватку, и я чувствую, как его руки оставляют мои плечи и движутся вниз к страховочному ремню, чтобы отвязать веревку. Он стоит так близко, что я чувствую его дыхание, но могу только лишь стоять и терпеливо ждать, пока работают его пальцы, развязывая узел у меня на спине. Спустя минуту, веревка падает на землю, его руки перемещаются с моего ремня на спину. Он притягивает меня к себе и целует, чувствую, как адреналин начинает стучать в висках. Потом он улыбается и говорит:
— Теперь моя очередь.
С трудом получается ответить.
— Что?
— Готова научиться страховать?
— Серьезно? Ты доверишь мне себя подстраховывать?
— Вполне. — И он отходит назад, стоило перестать ощущать его руки на своем теле, как я уже начинаю по ним скучать. Беннетт отстегивает металлический карабин от своего страховочного пояса и цепляет к моему.
Он занимает место у скалы и произносит:
— Пошли!
— Поднимайся! — отвечаю я.
Забираюсь на вершину скалы уже в девятый раз, мои предплечья дрожат от перенапряжения. Делаю глубокий вдох, подтягиваюсь за край уступа и закидываю на него ногу. Встаю в полный рост и смотрю на верхушки деревьев, простирающихся на мили вперед и прерываемые посередине только ярко-голубым пятном озера. Расплываюсь в улыбке, охваченная благоговением и ощущением победы.
— Оставайся там, — кричит снизу Беннетт, с рюкзаком на плечах он легко поднимается на скалу без страховки, причем делает это в два раза быстрее, чем получается у меня. Достигнув вершины, он отряхивается.
— Проголодалась? — Он усаживается, расстегивает молнию на рюкзаке и достает стопку пластиковых пакетов и четыре бутылки Gatorade (прим.переводчика
энергетический напиток
).
— Не знаю, что ты предпочитаешь – индейку со швейцарским сыром или ростбиф с сыром чеддер?
— Gatorade, — отвечаю я. Я так сильно хочу пить, что при виде ярко-желтых бутылок меня охватывает дрожь. Беру одну, откручиваю крышку и залпом выпиваю. Краем глаза наблюдаю за Беннеттом, он делает то же самое. Допив свою бутылку, он отклоняется назад, опирается о высокую скалу и закрывает глаза.
Солнце стоит высоко, и хотя все еще по-весеннему прохладно, поверхность скалы уже нагрелась. Сегодня действительно идеальный день, сажусь рядом с Беннеттом и тянусь к сэнвичу с индейкой и швейцарским сыром. Внезапно понимаю, что голодна, думаю, что и он тоже, в тишине, не говоря не слова, лишь пару раз останавливаясь, чтобы переглянуться и улыбнуться друг другу, разделываемся с сэнвичами.
— Ну, — наконец произношу я, — значит скалолазание.
— Хорошее свидание получилось?
— Неожиданное.
— Разочарована?
Оглядываю взглядом пейзаж, словно сошедший с картинки.
— Ничуть. — Поездка в Висконсин, конечно, оказалась не слишком далеко от уже имеющейся кучки кнопок, связанных с поездками по Среднему западу, но, оглядывая окружающий меня лес, видя солнце, просвечивающее сквозь ветви деревьев, огромные камни, уходящие в небо, совсем не такое, как на Ко Тао, я понимаю, что по крайней мере сюда я всегда смогу вернутся, когда он уйдет. Когда я буду скучать по нему, то знаю, куда мне захочется прийти.
Теперь я знаю все, и думала об этом всю ночь. Он принадлежит ко времени, которое наступит только через семнадцать лет. Он может попасть в любую точку мира, стоит только ему подумать об этом. Он потерял свою сестру, а когда найдет ее, то покинет 1995 год и вернется в 2012. А еще, все это очень важно для меня, но почему, пока не могу понять. Но здесь и сейчас он хочет, чтобы я была с ним. И если первая часть заставляет меня испытывать беспокойство, то последняя вызывает широкую улыбку. Вот какие мысли проносятся у меня в голове, пока я смотрю на него.
Беннетт похлопывает по поверхности скалы прямо перед собой, я пододвигаюсь ближе и устраиваюсь поудобнее, кладу локти ему на колени, наклоняю голову вперед. У меня вырывается стон, когда он начинает массировать мне плечи. Мышцы болят невероятно.
— Ну и когда ты начал увлекаться скалолазанием? — Вообще-то в голове у меня роится миллион вопросов, но этот задать было легче всего.
Беннетт надавливает большими пальцами у основания шеи, тяжело дышу, пока не чувствую, что мышцы начинают расслабляться.
— На юге Таиланда есть небольшой прибрежный городок Краби. — Лица его мне не видно, но по голосу я слышу, что он улыбается. — Пляж Рейлэй известен своими скалами, но, конечно же, я не знал об этом, пока не встретил туристов, которые и рассказали мне о нем. Они взяли меня с собой туда, где я и совершил свое первое восхождение, с тех пор я подсел на скалолазание.
Его руки медленно двигаются по моей спине и снова останавливаются на плечах. Открываю глаза и вижу, Беннетт наклоняется ко мне ближе, берет прядь моих волос и накручивает ее на палец. Потом раскручивает ее, слегка дергает и отпускает, чувствую, как кудряшка возвращается на место.
— И как у твоих волос так получается?
— А что такое? Похожи на кучу маленьких пружинок? — Он так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее, чуть кривлюсь от мысли, что мои волосы сейчас, должно быть пахнут скорее потом, чем шампунем с запахом ванили.
— В прошлом месяце, когда я сидел за тобой на испанском, мне все время хотелось это сделать. — Беннетт тянет еще одну прядь и весело смеется, когда она, как и предыдущая, возвращается на свое место.
— А ты? Как ты начала заниматься бегом?
Поворачиваю голову так, чтобы заглянуть в его лицо, он выпускает кудряшки из своей руки.
— Ну нет, так не честно.
— А что не так?
— Я думала, что моя очередь задавать вопросы. Ты же сам говорил. — Отклоняюсь назад, ложусь ему на грудь, а голову устраиваю у него на плече. Моя голова поднимается и опускает вместе с ритмом его дыхания, Беннетт нежно убирает волосы у меня со лба, я вздыхаю и еще ближе прижимаюсь к нему.
— Но ты – намного интереснее меня.
— А вот это не правда. — Чувствую, что он снова начинает играть моими волосами.
— Хорошо, — говорю я, — тогда будем задавать вопросы по очереди. Один – ты, один – я. Но спорю на десять баксов, что у тебя первого вопросы закончатся. — Протягиваю ему руку, и он пожимает ее.
— Договорились, — соглашается он.
— И я начинаю первой. — Мило улыбаюсь я ему. — По чему там, у себя дома, ты больше всего скучаешь?