— Беннетт. Я видела…другого…тебя. — Вообще-то я собиралась сообщить эту новость немного мягче, но нужно было как-то привлечь его внимание. — Ты снова был на треке, но в этот раз я смогла поговорить с тобой. И ты был шокирован тем, что я тебя знаю.
— Ты уверена? — спрашивает он, в ответ я киваю, я абсолютно уверена. — И что я сказал? Можешь повторить точно? Какие
конкретно
слова я произнес?
— Ты спросил у меня, какой день, и когда я сказала тебе, ты очень удивился. И ты понял, что ты… — Тут я подхожу к нему и кладу голову ему на грудь, —- что ты все еще здесь.
Беннетт внимательно смотрит на меня, его брови сведены вместе, лоб напряжен, он в растерянности.
— И ты просил меня передать тебе, что Брук дома.
— Что?
Я киваю.
— Именно так ты и сказал.
Он смотрит на часы, словно знание того, который сейчас час может помочь ему разгадать эту головоломку.
— Она дома? — произносит он, ни к кому особенно не обращаясь.
Снова киваю.
— И еще. — Я снова полностью завладела его вниманием. — Ты сказал, что пытался вернуться «с того момента, как». А потом просил меня передать тебе, чтобы ты мне что-то показал, но так и не сказал, что именно. Потому что вдруг исчез на середине предложения, словно не мог этому помешать.
«Как-будто ты не мог это контролировать», хотела сказать я, но не сказала.
Беннетт оглядывает комнату, смотрит в окно, в общем куда угодно, только не смотрит на меня.
— Беннетт, что происходит? — Стою, упираясь кулаками в бедра, и надеюсь, что он скажет хоть что-нибудь, что сможет меня успокоить.
— Я не знаю.
Папа везет нас домой с районных соревнований по легкой атлетике, где я показала лучшее время в беге на 3200 метров и обеспечила себе место в финале штата, тут с заднего сидения раздается голос Беннетта:
— Не забросите меня домой по пути, мистер Грин? — произносит он словно на автомате, и такой у него голос с того самого момента, как я рассказала ему о своем разговоре с другим Беннеттом.
Если честно, то я не знаю, что происходит. Знаю только, что Брук уже дома, а он все еще здесь и должен мне что-то показать. Знаю, что всю неделю он отвечает на все мои вопросы односложно с вымученной улыбкой, и после снова уходит с головой в свои мысли. Уже два раза за эту неделю он оставлял меня в полном одиночестве, так что теперь даже и не знаю, состоится ли поход в кино с Эммой и Джастином сегодня вечером, о котором мы договаривались.
— Я заеду за тобой в семь, — говорит он мне, но на меня даже не смотрит. Наблюдаю, как он выходит из машины и исчезает в дверях дома Мэгги.
Ну хоть какая-то определенность.
◄►◄►◄►
Едва я успеваю переступить порог, как начинает трезвонить телефон, не успеваю даже произнести «Привет», а голос Эммы уже доносится из динамика:
— Мы с тобой пройдемся по магазинам. В городе. Заеду за тобой через полчаса.
Смотрю на свою обувь и номер, все еще приколотый на груди.
— Не сегодня, Эм. Я только что вернулась с соревнований. — Кроме того, хочется добавить, что у меня уже есть на сегодня планы. Я хочу попытаться выяснить у Беннетта, что происходит и как можно все вернуть.
Вдобавок ко всему слова «город» и «заеду за тобой» вызывают у меня в голове картину с Эммой, лежащей в стерильной палате с порезами на лице, с трубками и иглами, торчащими из ее тела. Даже через телефонную трубку, слышу, как она надувает губы, но внезапно возникший в голове образ только больше укрепляет мое решение.
— Эмма, я не поеду по магазинам.
— Анна. Грин. На следующей неделе уже аукцион. В чем ты собираешься идти?
— Возьму у тебя что-нибудь. Я же каждый год так делаю.
Эмма неодобрительно цокает языком, словно не может понять, как это ее угораздило стать моей лучшей подругой.
— Ну, тогда помоги
мне
выбрать платье. Мне нужно что-то новое, блестящее и красивое.
— Я, правда, не думаю…
— Ну же, — скулит она в трубку. — Мне очень нужен твой совет.
И вовсе он ей не нужен, я смотрю на часы и вздыхаю.
— Спасибо! — тут же выпаливает она. — Даю тебе сорок пять минут, чтобы собраться.
Не успевает даже прозвучать последнее слово, как она отключается.
— Как я понял, ты собираешься по магазинам с Эммой? — спрашивает папа, я оборачиваюсь. Даже не подозревала, что он стоит там.
— По-видимому, да.
— Тогда вот, — произносит он, достает из кармана бумажник и дает мне свою кредитную карту, — держи. Чтобы тебе не нужно было одалживать платье.
◄►◄►◄►
Мы едем в город – Эмма без умолку болтает, я молчу и так сильно сжимаю дверную ручку, что белеют костяшки пальцев, - и тратим этот чудный солнечный день на магазины на Мичиган Авеню. Для вечера аукциона Эмма выбирает темно-оранжевое платье, которое изумительно смотрится на ее оливковой коже. Я беру себе черное платье-футляр, оно гораздо проще, но сидит на мне намного лучше, чем вещи Эммы. Кручусь в нем перед тройным зеркалом и невольно представляю себе, как Беннетт ведет меня мимо пар студентов, сотрудников и их супругов, матерей и отцов, и мы выходим на обзорную площадку на девяносто девятом этаже Сирс Тауэр, и тут моя грудь сжимается при мысли, которую я старательно гоню прочь: Что если его уже не будет в следующую субботу?
Я понимаю, что ему, в итоге нужно вернуться домой, но он вернется и останется до выпускного. Ведь вернется же? Очень хочу верить его словам, которые он сказал две недели назад в Вернацце – «Если у меня получится не уходить, совсем», - но они так противоречат словам, которые я услышала на треке пять дней назад – «Я пытался вернуться к тебе с того момента, как…».
Еще пара пакетов и спустя четыре часа Эмма решает, что пора бы уже возвращаться домой, пока она не потратилась полностью. Мы идем к машине, и тут у нее появляется идея.
— О, Анна! — Я подпрыгиваю от неожиданности, когда ее голос визгливым эхом разносится по парковке. — А поехали сейчас ко мне, я помогу тебе подготовиться к свиданию! Нарядим тебя, сделаем прическу и макияж. Давай! Будет весело!
Весело? Я уже как-то раз была ее подопытным, но подобрать слов, чтобы описать этот опыт, до сих пор не могу.
Когда мы садимся в Сааб, положив сумки в багажник и включив музыку, Эмма поворачивается ко мне и восклицает:
— Кажется, я придумала замечательный наряд!
◄►◄►◄►
Оставшуюся часть дня мы с Эммой проводим в подготовке. Она одевает и раздевает меня, вертит и опоясывает, дергает и расчесывает мои волосы. И, наконец, поднимает руки в воздух, заявляя, что ее работа окончена, берет меня за плечи и разворачивает лицом к зеркалу в полный рост, стоящему в ее спальне.
— Та-да! — выкрикивает она, пока я разглядываю себя. Ну что ж, надо отдать ей должное, выгляжу я очень даже хорошо. Мои темные локоны подняты наверх и собраны в пучок, несколько тонких прядей обрамляют лицо. Макияжа на лице довольно много, но цвет подобран хорошо и на клоуна я не похожа. Кидаю взгляд на ноги – я практически стою на цыпочках, такие у меня высокие каблуки – взгляд скользит выше по черным колготкам к короткой обтягивающей юбке. У узкой хлопковой блузки довольно большой вырез, я к таким не привыкла, поэтому скрещиваю руки на груди, чтобы хоть немного его прикрыть.
— Прекрати. — Она опускает мои руки и удерживает их по бокам. — Ты выглядишь потрясающе.
Вздыхаю, но руки расслабляю.
— Ты уверена?
— Абсолютно. — Она подходит к окну и выглядывает наружу. — Где же мальчики? Они уже на двадцать минут опаздывают.
Стою и рассматриваю свое отражение, сердце начинает биться сильнее. А что если он не придет? Что если он уже исчез?
— Ты потрясающа! — снова повторяет Эмма. — Оооо! И, кажется, кто-то вот-вот скажет то же самое.
Спешу присоединиться к ней у окна, прислоняюсь лбом к стеклу и вижу, как Беннетт и Джастин выходят из машины и идут к входной двери. Выдыхаю, оказывается, я даже дыхание задержала.