– Нужно избавиться от этого мальчишки и его матери немедленно, – перебила его великая царица с неподдельным волнением. – Раз эта мерзавка Нейтикерт сегодня посмела к вам заявиться, значит, она уже что-то подозревает…
– Не беспокойтесь, госпожа, я немедленно этим займусь, – заверил ее сановник Та. – Как только царевич Пентенефре и его мать признают все обвинения – оба они навсегда исчезнут из вашей жизни.
***
Верховная жрица Нейт едва успела вернуться к себе после долгой и унизительной, а главное, совершенно бессмысленной поездки во дворец, когда ей сообщили о присутствии в храме постороннего, доставленного служителями Птаха менее двух больших часов. Поблагодарив вестника – и мгновенно внутренне содрогнувшись перед предстоящим нелегким разговором – она тотчас отправилась на встречу с Кахотепом.
Слуга царевича ожидал ее во внутреннем дворике, куда вход дозволялся лишь посвященным; но Нейтикерт не страшилась предательства – все близкие братья и сестры во жречестве были испытаны ею не раз, прежде чем удостоиться доверия. Куда больше опасалась она, что сам Кахотеп сотворит нечто неразумное от нетерпения и отчаяния, и увидев его осунувшееся, хмурое лицо, лишь уверилась в этом.
– Зачем меня привели сюда? – спросил он, едва заметив жрицу, возникшую в дверях; разглядев, кто именно перед ним, с просветлевшим взглядом вскочил на ноги с циновки: – Госпожа Танит! Вам… вы… Вы узнали, что с господином? – верность все же возобладала в нем над иными чувствами. Служительница богов предостерегающе подняла руку, но тотчас опустила ее, прижала к груди невольным жестом, выдав тем самым свою тревогу. Бронзовые прорезные подвески в ее волосах переливчато зазвенели.
– Не все так просто, – признала она чуть слышно, подходя ближе к Кахотепу и строго глядя на него ставшими словно бы еще глубже и пристальнее глазами. – Его величество не принял меня. Я слышала, что он покинул дворец и отправился в Город Мертвых – будто бы парасхиты обнаружили при бальзамировании нечто, что может прояснить кончину его отца.
Нубиец зорко, настороженно всмотрелся в ее лицо, словно пытаясь прочесть в нем нечто более важное, нежели сказанные ею слова; затем потер подбородок и промолвил неожиданно правильно, почти не искажая чужеродную речь:
– Не прояснит. Не позволят… Господин, тот, что убил – уже убрал… скрыл все следы. Это начальник дворцовой стражи Хет-хемб, – прибавил он вдруг и вкратце рассказал о своем пребывании в городе, встрече со старым слугой покойного фараона и собственных догадках.
– Вот, значит, в чем дело, – нисколько не выказав внешне своего удивления и даже с некоторым удовлетворением проговорила служительница Нейт, когда он закончил. Обхватив себя руками за плечи, она прошлась взад-вперед, остановилась и сказала, не оборачиваясь: – Его высочество царевич Пентенефре был сегодня схвачен и отправлен в темницу; допросом руководит верховный сановник Та – его отношение к царевичу всем известно. Царица Тия, как мне известно, схвачена тоже… Мне передали надежные люди – им нет смысла лгать сейчас – что его высочество отправили на нижний уровень подземелий, самый надежный и охраняемый… и что оттуда до сих пор еще никто не возвращался, – она искоса бросила взгляд на Кахотепа, но тот стоял неподвижно, сложив могучие руки на груди и не поднимая головы – так, что трудно было понять хоть что-то по выражению его лица.
– Вы обо всем знали? – наконец подал он голос, и Нейтикерт развела руками, не отводя взгляда: лгать она умела и знала, как скрыть правду, не отрицая ее явно, но пока что не намеревалась делать ни того, ни другого:
– Тебя привели сюда жрецы храма Птаха: их глава, божественный отец Меритсенет – мой старый знакомый и добрый друг, много раз оказывавший нам немалую помощь. Я сама узнала обо всем лишь вчера вечером.
– Прошло уже почти полдня! – перебил ее Кахотеп с искренним негодованием. – Нельзя ждать больше.
– А что ты предлагаешь делать? Ворваться в дворцовую тюрьму и увести его высочество силой, хотя это и полное безумие, – тихо и яростно возразила Нейтикерт – видно было, что и она сама прежде рассматривала такую возможность, – или пытаться договориться с сановником Та, который не станет даже слушать? Будь у нас хоть какие-то доказательства его виновности, можно было бы угрожать ими ему – но их же нет!
– Нельзя оставлять господина Пентенефре этим людям, – упрямо покачал головой Кахотеп. – Во дворце я смогу найти тех, кто согласится помочь…
– Его убьют при одной только попытке освобождения, – будто ребенку объясняя совершенно очевидные вещи, сразу же ответила Нейтикерт. Сцепив пальцы у затылка за головой, локтями она упиралась в свои колени с каким-то немым ожесточением. – Завтра вернется его величество, я постараюсь увидеться с ним и расскажу о том, что ты успел разузнать: этого, быть может, хватит, чтобы спасти жизнь твоему господину. Только бы он продержался до этого времени, – прибавила она вдруг изменившимся голосом, и уловивший эту неуверенную интонацию Кахотеп тотчас вскочил с места: