Он снова почувствовал боль, сердце сжалось в кулак, а внутри него бурлила скорбь.
Каллен опустился на колени и положил руку на кирху.
"У меня никогда не было возможности сказать тебе что-нибудь", - прошептал Каллен, его голос был густым от горя. "Но ты был моей опорой, моим другом. Я любил тебя как отца, и мне не хватает тебя больше, чем я могу вынести. Только мысль о том, чтобы отомстить за тебя и Сиг, заставляет меня двигаться вперед". Он посмотрел на Дрема, в его глазах стояли слезы.
Дрем оглянулся назад сквозь затуманенное зрение, в его голове возникли образы отца на снегу, Сиг, привязанной к столбу, Кельда в его объятиях.
"Мы никогда не забудем", - вздохнул Дрем.
"Мы никогда не забудем", - повторил Каллен. Он встал. " Гулла - ходячий мертвец", - прорычал он.
"И Морн", - вздохнул Дрем, вспомнив, как ее черный нож вонзился в спину Кельда.
Каллен снял с пояса свой нож и прорезал красную линию вдоль предплечья, протянул его.
Дрем, поняв, взял свой сикс и порезал руку, пустив кровь.
"За Кельда", - сказал Каллен.
"За Кельда", - ответил Дрем и схватил Каллена за руку, кровь смешалась и капала на камни кельдского каирна.
По крепости пронесся звук рога.
"Рэб выклюет Гулле второй глаз", - прокаркал ворон.
"Хорошо", - сказал Каллен. Он посмотрел на Дрема. "Пойдем, найдем этих ублюдков и убьем их", - и он зашагал прочь.
Дрем посмотрел на Фена, огромную волчью гончую, лежавшую рядом с кирхой Кельда. Фен все еще носил свою кольчугу с пятнами крови. Другой кирн стоял рядом с кирном Кельда. В нем лежало тело Раллы. Волчьих гончих Ордена чтили и помнили, как и любого другого воина, сражавшегося за Яркую Звезду.
"Ах, но ты верный парень, и ты тоже скорбишь", - сказал Дрем, опускаясь на колени рядом с Феном и кладя руку на грудь гончей. "Кельд был для тебя как отец, вожак стаи с тех пор, как ты был еще щенком". Фен посмотрел на него одним желтым глазом и жалобно заскулил.
"Ты не можешь оставаться здесь, Фен", - сказал Дрем. Он посмотрел в глаза волчьей гончей, погладил ее мохнатую, покрытую шрамами щеку. "Не знаю, понимаешь ли ты меня, но ты должен знать, что Кельд просил меня присматривать за тобой. С последним вздохом он сделал это, заботясь о тебе". Он полез в плащ и достал баранью ногу. Друг шмыгнул за Дремом.
"Это не для тебя, друг", - сказал Дрем медведю и предложил его Фену. Волкодав обнюхал мясо, затем открыл пасть и взял его. Он бросил его на землю и положил на него одну из лап.
"Я не могу заботиться о тебе здесь. Ты должен пойти со мной, Другом, Калленом и Рэбом. Мы идем за теми, кто убил нашего Кельда, и мы заставим их заплатить. Это будет опасно, мы можем не дожить до конца. Но мы хотя бы попытаемся". Он встал. "Что скажешь? Идем? Мы теперь стая: ты, я, Друг, Каллен и Рэб. Рив, когда она вернется. И мы заставим Гуллу и Асрота пожалеть, что родились".
Фен поднял на него глаза, и в его груди раздалось грозное рычание. Потом он встал, обнюхал кирх Кельда, заскулил, подхватил баранью ногу и поплелся за Дремом.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ РИВ
Рив сидела в темноте и жевала твердый бисквит. Она скучала по тушеной похлебке Каллена. По правде говоря, она скучала не только по этому. Она скучала по Ордену Яркой Звезды. Она скучала по своей команде: Кельду, Дрему и Каллену.
Она была польщена и глубоко тронута, когда Кельд пригласил ее в их группу, и улететь на следующее утро было нелегко. Но она знала, что нужно обмениваться информацией, открывать каналы связи между Бен-Элимом и Орденом Яркой Звезды. И она тоже скучала по матери, с нетерпением ожидая встречи с ней.
Афра, я надеюсь, что ты в безопасности и добралась до Рипы. Мне так много нужно тебе рассказать.
Десять ночей тяжелого полета, пройдено около сотни лиг, и вот Рипа уже близко. Рив подняла голову: над ней мерцало небо, полное звезд. Температура повышалась с каждым пройденным днем, хотя лето шло на убыль. Сегодня они разбили лагерь в небольшой лощине, вокруг них росло несколько ольховых деревьев. Мейкал запретил разводить костры, так как в тот день они видели в небе далекие силуэты. Кадошим, кружившие далеко на востоке.
У Рива был соблазн подойти поближе, но их было всего одиннадцать, и они не искали боя.
Пока что.
Мейкал сидел напротив нее, склонив голову в раздумье.
Он не слишком разговорчив для того, кто был лордом Бен-Элима, подумала она.
Хадран и еще пятеро Бен-Элимов сидели с ними в свободном кругу на траве, остальные трое Бен-Элимов несли свою вахту. Ночь была теплой, безоблачной и яркой, так что Рив не скучала по огню. Правда, она чувствовала дрожь в крови, но это не было связано с холодом. Это была мысль о встрече с Колом.
Моеим отцом.
Она вспомнила, как видела его в последний раз, на их импровизированном военном совете в хижине в Форне, и о том, что было сказано.
"Что Кол имел в виду, - спросила Рив у Мейкала, - когда в последний раз видел тебя в цепях?"
Мейкал поднял голову, глаза на мгновение расфокусировались.
"Я был пленником, меня заковали в цепи и бросили в камеру", - сказал Мейкал.
Рив нахмурился. "Кем?"
Мейкал замолчал, посмотрел на свои руки.
"Нами", - хмуро сказал Хадран. "Бен-Элимом".
"Я не понимаю", - сказала Рив. "Я думал, ты верховный капитан Бен-Элима. Почему они бросили тебя в тюрьму?"
"Я был их верховным капитаном", - сказал Мейкал. "Но Ассамблея Бен-Элима решила, что я слишком сблизился с человечеством; с людьми изгнанных земель, среди которых я жил. Они решили, что мои суждения были затуманены моими эмоциями".
"Твои эмоции? Что ты имеешь в виду?"
"Мою дружбу с Корбаном".
Долгое молчание, затем он поджал губы. "Они были правы, но я не жалею об этом. По правде говоря, я думал, что мои эмоции наконец-то открыли мне глаза, а не затуманили их".
"Что плохого было в том, что я дружил с Корбаном?"
Мейкал взглянул на Хадрана, который сидел, склонив голову. Остальные Бен-Элимы переминались с ноги на ногу, неловко подергивая крыльями.
"Ты можешь сказать ей", - обратился Мейкал к Хадрану. "Я не буду говорить о тебе плохо".