Хадран поднял голову, его темные волосы блестели в свете звезд. Он глубоко вздохнул.
"Бен-Элим решил, что Мейкал упустил из виду нашу задачу и наш план. Мы разработали стратегии, на воплощение которых ушли сотни лет, а Мейкал ставил эти планы под угрозу. Он больше не был готов идти на... жертвы, которых иногда требует война". Голос Хадрана был жестким, деревянным, когда он говорил.
"Я все еще не понимаю", - сказала Рив. "Что ты сделал, чтобы Бен-Элим заключили тебя в тюрьму?"
Мейкал посмотрел на Хадрана и других Бен-Элимов. Хадран только кивнул.
"Я сказал Корбану правду". Мейкал пожал плечами. "Что ему солгали. Что он и его родственники, его семья, были пешками в большой игре. Что они были стратегией в нашей долгой войне с Кадошим".
Рив покачала головой. "Почему я не удивлена", - сказала она с горечью. "Чем больше я узнаю о Бен-Элиме, тем большей дурой я себя чувствую, что слепо следовала за ними".
Хадран напрягся. Он открыл рот, потом остановился, его плечи опустились.
"Мне жаль", - сказал он. "Со своей стороны, я сожалею о многом, что было сделано". Он посмотрел на Рив, в его глазах была боль.
Она смотрела на него и думала, когда именно этот холодный, отстраненный воин превратился из ее охранника в ее друга.
Она улыбнулась ему. "С прошлым покончено. Теперь - следующий день. Вот что важно. То, что действительно важно".
Хадран кивнул. "Спасибо", - прошептал он.
"Рив права", - сказал Мейкал. "С прошлым покончено. С ним покончено. Я сожалею лишь о том, что оно отвлекло меня от битвы, от Корбана и остальных".
"Но ты был там, в конце, в битве. В День Гнева".
"Был", - сказал Мейкал. "Но только потому, что Корбан отважился войти в потусторонний мир и освободил меня. Его дружба многому меня научила". Он посмотрел на Хадрана и других Бен-Элимов. "Со своей стороны, я прощаю ошибки прошлого. До тех пор, пока уроки были усвоены, и те же ошибки не повторяются снова и снова".
"Что это за уроки?" спросила Рив.
"Что то, за что мы сражаемся, - это любовь и дружба. Не схемы и стратегии, а люди. Наши родственники, наши друзья. Наши любимые". Он вздохнул. "Этому меня научил Корбан. Ошибка в том, чтобы забыть об этом".
"Я не допущу такой ошибки", - сказал Хадран. "Никогда больше".
Мейкал протянул Хадрану руку. Какое-то мгновение Хадран смотрел в лицо Мейкала, а потом взял ее в воинскую хватку.
"А как же Кол?" спросила Рив.
Мейкал вздохнул. "Я не могу говорить за него. Но я не буду стоять в стороне и смотреть, как он поступает неправильно. Если я смогу остановить его, я это сделаю".
"Я тоже", - прорычала Рив.
Мейкал улыбнулся.
"Я не сомневаюсь в этом, воин Яркой Звезды".
Земля под Рив превратилась из волнистой зелени деревьев Сарвы в открытые луга, широкая река текла из леса к морю. Появилась Рипа - крепость и город, расположившийся в сверкающем голубым светом заливе; устье реки извивалось вокруг западной границы города. Башня из белого камня возвышалась на холме, как шпиль, а с южной стороны к заливу спускались острые скалы. Ее окружала крепкая деревянная крепость, здания из дерева и соломы ярусами спускались с холма и подходили к заливу, где в море вдавались десятки пирсов и причалов. Мачты лежали на воде, над ними ревели чайки.
Рив и ее спутников видели, другие Бен-Элимы заметили их в дюжине лиг дальше вглубь страны, разведчики, охранявшие подступы к Рипе.
И это разумно, судя по тому, что мы видели.
Теперь эскорт белокрылых Бен-Элимов вел их в Рипу, летя ниже, проносясь над залитыми солнцем лугами, окружавшими крепость. На равнине Рив заметила оживленный улей. Высокая, длинная стена из частокола полукольцом опоясывала Рипу, отстоящую от крепости примерно на лигу. Ближе к крепости располагался хорошо организованный лагерь: рядные палатки, сотни, если не тысячи, что обнадеживало. Загоны, кострища, походные домики, зернохранилища. Рив могла различить маленькие, как муравьи, фигурки: одни спарринговали, другие маршировали. Она задержала взгляд на паддоках, надеясь увидеть сиракских лошадей, меньших по размерам и более выносливых, чем белокрылые, но с такой высоты она не могла этого понять.
Эрем, один из Бен-Элимов, который вел их, крикнул и жестом показал, и они расправили крылья, выныривая из яркой синевы в сторону башни на холме. Затрубили рога, возвещая об их прибытии, фигуры стали четче, воины указывали на них.
Рив и группа Бен-Элима обогнули башню и приблизились к ней. На вершине башни Рив увидела огромные окна, выходящие на север, юг, восток и запад. Эрем попробовал свои крылья, притормозил и влетел в одно из этих окон, исчезнув в башне.
Они последовали за ним.
Рив взмахнула крыльями, замедляя движение и паря, а затем опустилась на каменный пол. Это была внутренняя часть башни, в центре которой стоял огромный стол с вырезанной на его вершине картой Изгнанных земель. Вокруг него стояли дюжина Бен-Элимов, элегантных и красивых, а вокруг них - горстка Белокрылых, мужчин и женщин с коротко остриженными волосами, в сверкающих кольчугах и начищенных кирасах, на груди которых красовались белые крылья их ордена.
Кол стоял в центре всего этого, облокотившись на огромный стол и глядя на него. Когда Рив в последний раз видела его, он был бледнолицым и израненным, его одежда была порвана, а бинты пропитаны кровью. Теперь же он был одет и сиял, как бог. Его золотистые волосы были убраны назад и заплетены в толстую воинскую косу, кольчуга на шее и рукавах была отделана золотом. На поясе висели меч и нож, оба в ножнах из мягкой кожи, скрепленных золотой проволокой. Он поднял голову, когда влетела Рив, окинул ее взглядом и остановился на Мейкале и Хадране.
"А я-то гадал, где вы", - сказал Кол. Он оглядел Хадрана и другого Бен-Элима с ног до головы. "Принеси им еды и питья", - сказал он, махнув рукой. "Когда вы уходили, вас было больше".
"Мы видели битву", - сказал Хадран. "Орда ревенантов".
"Да. Ну, докладывайте", - сказал Кол.
Хадран посмотрел на Мейкала, который слабо кивнул. Кол увидел это, его рот сжался в плотную линию.