Бирн подошла к нему и присела.
"Ты хорошо поработал", - сказала она тихим голосом.
Дрем хрюкнул.
"Каллен", - сказала Бирн.
Воин продолжал храпеть.
Дрем ткнул его сапогом.
"Что?" пробормотал Каллен, открыл глаза и, увидев Бирн, сел.
"Доброе утро, тетя", - сказал он.
"До утра еще далеко". Дрем вздохнул.
"Да, это так", - сказала Бирн. "Но когда наступит утро, оно принесет с собой битву. Мы близко к границе леса и Рипы. Меньше половины дня пути".
Дрем кивнул.
"Я хотела увидеть вас обоих, прежде чем все начнется", - сказала она. Пожала плечами. "Вы мои родственники".
Дрем посмотрел на нее: сильная женщина, мускулы отточены, в глазах - острый ум и мудрость. Она всегда казалась такой сильной. Сильной, но с нотками доброты.
"Я горжусь тем, что могу назвать тебя своим сородичем", - сказал Дрем, высказывая свои мысли, как он часто делал.
Бирн улыбнулась. "И вот я пришла сказать вам обоим то же самое". Она отвела взгляд, ее глаза сияли. "Что бы ни случилось с утра, знайте. Я люблю вас обоих. Эта война, кажется, была всей моей жизнью, и иногда становится трудно вспомнить, почему я сражаюсь. Здесь так много смертей и трагедий". Она выдохнула и потерла глаза. "Однако, если отбросить всю политику и стратегии, все очень просто: Я сражаюсь в этой войне ради вас. Ради моих сородичей, людей, которых я люблю". Она улыбнулась им. "Вы стоите того, чтобы за вас сражаться". Она протянула руку и сжала запястье Дрема.
"Я буду сражаться за тебя до последнего вздоха", - вздохнул Каллен. "Если понадобится, пойду за тобой в потусторонний мир".
Бирн стояла, глядя на них сверху вниз. "Я знаю, что пойдешь". Она отвернулась и сделала паузу. "О," сказала она. "Вот кое-что для тебя, Каллен". Она протянула что-то длинное, завернутое в шерсть.
Каллен встал и взял его, развернул. Задохнулся.
"Но..."
Каллен взял в руки меч, медленно вытащил его из потертых кожаных ножен. Это был меч Корбана. Из горла Каллена вырвался звук, но без слов, его глаза блестели от слез. Меч сверкал в лунном свете.
"Но...", - повторил он.
"Это мое право, - сказала Бирн, - и я знаю, что именно ты должен владеть им". Она приложила руку к сердцу. Затем улыбнулась. "Только не потеряй его".
Каллен усмехнулся. "Не потеряю, - сказал он, - пока в моих костях есть жизнь".
"Спи, пока можешь", - сказала Бирн и отвернулась.
Хлопанье крыльев и громкое кваканье услышали они все вместе, и над рекой пронеслась белая птица.
"РИПА ПАЛА", - проскрипел Рэб.
ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ШЕСТАЯ РИВ
Рив покачнулась на ногах, Дрем протянул руку и поддержал ее, а затем заключил в объятия. Она так и стояла, ее руки дрожали, внутри нее бурлило море эмоций.
Дрем отступил назад, держа ее на расстоянии вытянутой руки и глядя Рив в глаза.
"Что случилось?" - спросил он.
Рив просто смотрела на Дрема. Она не хотела говорить, не хотела думать. Ее лицо пульсировало, во рту стоял вкус крови, и она не могла дышать через нос. Асрот сломал его. Все, что она помнила, это испещренный перчатками кулак Асрота, заполнивший ее зрение, а потом ничего, пока она не пришла в себя на лошади Бледы. Какое-то мгновение она не понимала, где находится, не могла вспомнить, что произошло. А потом память нахлынула на нее, как огромная волна, уничтожая все на своем пути.
Бледа стояла позади Рив, держа свою лошадь за поводья. Он навис рядом, в его глазах читалось беспокойство.
"Афра, мать Рив, пала в битве", - сказала Бледа. "От руки Асрота."
Эти слова словно открыли в ней шлюз, и Рив покачнулась, почти упала на колени, но Дрем и Бледа схватили ее и удержали. Рив покачала головой, из глаз потекли слезы. Она чувствовала... всё. В голове стучало так, будто она вот-вот взорвется, в груди болело, словно сердце сдавливали, в животе накатывали волны тошноты. Глубоко внутри нее жила бездонная скорбь, смешанная с мерцающей, раскаленной до бела яростью, и все это крутилось и вертелось в ее жилах, закручиваясь в спираль, увлекая ее за собой в головокружительном потоке страдания и ярости.
"Нет большей раны, нет большей боли", - вздохнул Дрем, его лицо было полно заботы и беспокойства.
"Да", - прошептал Бледа позади нее, его рука все еще была под одной из ее рук.
Какая-то отдаленная часть ее сознания знала, что Дрем и Бледа потеряли родственников на этой войне, помнила горе Бледы, когда Рив уносила его с места гибели матери, но все это было подавлено свежей болью ее собственной.
"Пойдем, - сказал Дрем, - найдем какое-нибудь тихое место, где ты сможешь посидеть, поесть и попить".
Рив лишь оцепенело смотрела на него, но когда он взял ее за руку, она пошла следом.
Вокруг нее лагерь Ордена Яркой Звезды был в движении. Зажженные факелы, воины, спешащие на помощь выжившим из Рипы, топот лошадей, великаны, медведи, волчьи гончие, бесконечный поток живых существ. Фиа и Эрт стояли на берегу реки, ссутулив плечи от усталости, и оба помогали белокрылым воинам вылезти из лодок и вскарабкаться на берег. Рив видела обрывочные моменты: Райна воссоединилась со своим сыном Тейном, слезы текли по лицу хозяина воронов, Краф хлопал крыльями и каркал. Кто-то протягивает миску с кашей Джосту, который берет ее и просто обнимает. Руга проверяет копыта своей лошади. Килл разворачивает повязку на крыле Мейкала и осматривает рану. Прибыл Кол, избитый и окровавленный, с ним несколько человек Бен-Элима. Он просто сидел на берегу реки и смотрел на свои руки.
"Добро пожаловать домой, дитя", - сказала Бирн на ухо Рив, обняв её за плечо. "Иди, поешь чего-нибудь. Отдыхай. Я скоро найду тебя".
Рив глотала ложку тушеного мяса Каллена, держась за нее обеими руками. Она пыталась остановить дрожь в руках. Она не была уверена, голодна ли она или находится на грани рвоты. И то, и другое. Что-то теплое в ее животе, казалось, помогало.
Каллен зачерпнул из своего котелка еще миску. Многие последовали за Рив к котелку Каллена. Бледа, Эллак, Руга и Юл, Укран, Джост, Эрт, Фиа и Сорх. Все они сидели, ели и пили, все потерялись в своей усталости и мыслях.