" Лос", - сказал Эллак.
Как один, сираки отпустили тетивы, и стрелы вонзились в Кола, повалив его на землю. Его кровь впиталась в лесную подстилку.
ГЛАВА СТО ДВАДЦАТАЯ ФРИТА
Фрита уставилась на небо. В нем уже не было крыльев Кадошима и Бен-Элима, хотя на смену им начали прилетать вороны.
Скоро они придут за мной, подумала Фрита. Надеюсь, я буду мертва, когда они придут. Я видела, что они едят в первую очередь. Глаза и губы. Самые нежные части тела.
"Фола, крои, а бхейт малл, бео, биган ниос фейде", - прошептала она те же слова, что и в тот момент, когда Дрем вырвал из нее свой сикс и она рухнула на землю. Она знала, что слова силы, которые она произносила, не спасут ее, а лишь помогут ей продержаться еще немного.
По правде говоря, она не знала, почему так отчаянно цепляется за жизнь.
Ради своего ребенка. Потому что она знала: когда она умрет, умрет и ребенок, растущий внутри нее. Но это было неизбежно - после удара Дрема уже ничего не вернуть.
Кровь, пульсирующая из раны в животе, текла вяло. Она почувствовала, что сердцебиение стало затихать, слабеть, промежутки между ударами увеличивались, то же самое происходило и с дыханием. Ее ребенок пинался внутри нее, это был акт паники. Это расстроило ее. Она не хотела, чтобы ее ребенок испытывал страх.
Она повернула голову и увидела место, где упал Асрот. Она наблюдала за его гибелью и все еще была удивлена этим, Дремом и остальными. Теперь тело Асрота исчезло, унесенное Балуром и его великанами. Место битвы было пустым, тихим и безмолвным, если не считать карканья ворон и влажного шлепанья клювов, раздирающих плоть. Неподалеку она услышала фырканье коня, он жевал клок нетоптаной травы.
В голове промелькнуло воспоминание об Асроте, о том, как она одевала его в боевое снаряжение в Большом зале Драссила. Он казался ей непобедимым, словно бог.
Я думала, ты бы спас меня. Спас бы своего нерожденного ребенка.
Она сказала ему это, когда он приземлился рядом с ней. Он наклонился к ней, и она попросила его спасти ее и ее ребенка.
Он пожал плечами. "В этом мире есть еще животы, в которые я могу посеять свое семя", - сказал он, затем встал и пошел прочь.
Она плакала, зная, что ее ребенок умрет.
Звук, скрежет по земле. Она попыталась пошевелиться, но сил не было, конечности онемели, тело было неподвижным. Она повернула голову и увидела что-то, ползущее к ней.
Арн. Из обрубка его запястья сочилась кровь. Оставшейся рукой он тащил себя по грязи, глядя на нее.
Она улыбнулась ему.
Он дотянулся до нее, положил на нее голову.
"Прости меня", - сказал он ей.
"За что? Ты отдал все. Все", - вздохнула она.
"Я поклялась защищать твоего ребенка".
Наступило молчание, мысли слишком долго пробивались сквозь туман, растущий в голове Фриты.
"Ты все еще можешь", - сказала она.
"Как?" спросил Арн. Он поднялся на ноги и посмотрел на нее. Она видела, как к нему возвращаются силы.
"Возьми мой меч, освободи мою малышку и спаси ее. Унеси ее куда-нибудь подальше и вырасти".
Арн отстранился.
"Я не могу этого сделать", - сказал он.
"Ты поклялся", - сказала она, и в ее голосе прозвучала вспышка яростной страсти. "Со мной покончено, мое тело сломано, моя кровь пропитала землю. Но она все еще живет во мне. Я чувствую ее". Она посмотрела в глаза Арна, увидела его слезы, почувствовала собственные слезы.
"Пожалуйста", - прошептала она.
Он смотрел на нее, эмоции пульсировали на его лице. Затем он погладил ее по лбу, поцеловал в щеку и обхватил рукой рукоять короткого меча на ее поясе, лезвие которого было черным, как ночь.
ГЛАВА СТО ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ РИВ
Год 1 Эпохи мужества, Орлиная луна
Рив спустилась в облака, на дюжину ударов сердца все превратилось в белый туман, а затем она прорвалась сквозь него, влага окутала ее, как паутина. Под ней раскинулся Дан Серен, сияющий в лучах утреннего солнца.
Она услышала слабый колокольный звон.
Она сдвинула крылья и начала длинный спиральный спуск.
Дан Серен становился все больше, над крепостью летали другие крылатые фигуры, и все они, подобно Рив, спускались к оружейному полю.
Приятно было вернуться домой, и осознание того, что там, внизу, ее друзья, заставляло ее сердце слегка улыбаться. Но все же что-то, какое-то облако внутри нее не давало ей покоя. Она так долго жила с горем, окутавшим ее сердце, что иногда ей казалось, что оно просочилось в ее кости, в ее душу.
О, Бледа, мама, как я скучаю по вам обеим.
Она глубоко вдохнула и попыталась сосредоточиться на том, что должно было произойти.
Люди собирались на оружейном поле, маленькие, как муравьи, с высоты Рив, другие шли по широким улицам, пробираясь к тому же месту. К участку в задней части поля, где шло строительство нового здания. На выложенном камнем полу возвышался каменный помост, по ширине превосходивший хранилище Дан-Серена. Его строили Балур и многие великаны. На поле вокруг него вбивали в землю колышки и метки, рыли траншеи - фундамент для нового здания. Там были Балур, Укран, Алкион и Райна, сотня других великанов, все мастера каменной кладки. Вокруг нового фундамента стояла горстка старых дубов, стволы их были широкими, кора толстой и узловатой. На ветвях сидели вороны и наблюдали. Рив заметила среди них Рэба.
На помосте стояли люди; Рив был уже достаточно низко, чтобы различать лица. Бирн была там, сидела в своем кресле, в железные скобы которого были просунуты шесты, чтобы его можно было переносить. На ее коленях лежали меха. На спинке кресла сидел Краф, по бокам от него - Тейн и Килл. Мейкал стоял рядом с ними, его белые крылья сверкали в лучах весеннего солнца. Он наклонился и разговаривал с Бирн. Или с Крафом.
Возможно, с обоими.
По одну сторону от помоста Рив увидела массу белоснежных крыльев. Бен-Элим, молча стоявший и смотревший на только что взошедшее солнце.
Шум крыльев и голос позвали Рив: Фаэлан, проносящийся по воздуху навстречу ей. Она подняла руку в знак приветствия, и вместе они по спирали спустились к помосту, опустились на траву перед ним и приземлились рядом с ее друзьями.