Все они присягнули Бирн.
С тех пор их держали под присмотром, но теперь, спустя шесть лун после битвы, Бирн разрешила им вернуться в мир.
Риск, зная их кровь, но они тоже люди, и им предстоит сделать свой собственный выбор. Рив не похожа на своего отца, так что и для этих полукровок есть надежда.
Они дошли до ворот в медвежий загон, свернули в них и прошли через вымощенный камнем двор. Дрем заметил на камне темные пятна - напоминание о крови, пролитой медведями при нападении ревенантов.
Кровь всегда оставляет пятно.
Ворота загона скрипнули, когда Дрем открыл их. Рив взмахнула крыльями и уже перелетела через ограду. Каллен перелез через нее в том месте, которое ремонтировал Кельд в тот день, когда Друг пустил Дрема себе на спину. Теперь Каллен всегда перелезал через забор в том же месте. Может быть, он думал о Кельде каждый раз, когда делал это. О полуулыбке егеря, о его рте, полном гвоздей.
Каллен полез в плащ и вытащил кожаную флягу с водой и мешочек, который высыпал на землю, и на траву упала куча маленьких кожаных чашек.
"Всегда будьте готовы", - сказал он, раздавая всем чашки. Затем он откупорил бутылку и налил всем.
Дрем понюхал. Это была не вода. Сладкий, дубовый аромат, мощный, заставляющий глаза слезиться.
"Осторожно, - сказал Каллен, - не нюхай слишком сильно, это может вырвать волоски из твоих ноздрей".
""Уск", - сказал Джост. " А ведь солнце еще не село. Этот день становится все лучше и лучше".
Каллен только улыбнулся и сделал глоток из своей чашки.
Они все сидели в кругу, разговаривали, слушали, смеялись. Рэб опустился среди них, прижавшись к Каллену. Дрем отпил глоток из своей чашки и закашлялся. Каллен и Джост смеялись сильнее всех. Только Рив молчала. Дрем смотрел на нее поверх своей чашки. Он беспокоился о ней, знал, что горе постоянно лежит тенью на ее сердце. Потеря матери, а затем Бледы, столь близко друг к другу. Это никогда не пройдет, он знал это, воспоминания о его отце кружили ему голову, и Сиг, и Кельд. Их призраки всегда были с ним, они возвращались, когда он меньше всего ожидал их увидеть, по запаху, по фразе, по звуку. Он не хотел, чтобы они уходили - скорбь была знаком его любви и уважения к ним. Но он знал, что это было острие ножа. Был момент, когда горе могло повести его по другому пути, задушить его. Только клятва помогла ему пережить те мрачные времена, чувство, что он должен сдержать обещание, данное своей дочери. А потом, после этого, его выручили дружба и любовь.
В Рив есть это. Я надеюсь, что этого будет достаточно для нее, как и для меня.
Дрогнула земля, и к ним присоединились Друг и Хаммер, как Дрем и предполагал.
Друг подтолкнул Дрема, обнюхивая его, а Дрем почесал морду медведя, ощупал бугры и впадины рубцовой ткани. Через плечо у Дрема висела конопляная сумка. Он открыл ее и достал большой глиняный кувшин, украденный из хосписа, и две миски, откупорил кувшин и налил мед в обе миски.
Друг и Хаммер шумно отхлебнули меда.
Шепот движения, и Фен поскакал к ним через двор, перепрыгнул через забор и присоединился к ним. Волчья гончая обошла их всех, затем свернулась в круг у ног Дрема и свернулась калачиком рядом с ним.
Фен всегда отсутствовал по утрам, когда они были в Дан-Серене. Большую часть дня он оставался рядом с Дремом, провожал Дрема до его покоев и спал у подножия его кровати. Но каждое утро его не было. В первый раз Дрем забеспокоился и стал искать волчью гончую. Он нашел его на поле кирн, лежащим рядом с кирном Кельда.
Дрем протянул руку и почесал шею волчьей гончей.
Он оглядел их всех и вздохнул, по его телу разлилось мягкое тепло.
Мы прошли через многое. Видели столько смертей и трагедий. Он закрыл глаза, представляя своего отца, слыша его голос, ощущая острое чувство потери. Затем он открыл глаза и увидел своих друзей, собравшихся рядом. Людей, с которыми он стоял рядом, которые проливали свою кровь за него, делали выбор - жить или умереть вместе. Стоять или пасть вместе. Его братья и сестры по оружию. Он улыбнулся, любя их.
"Итак, что мы собираемся делать с собой, теперь, когда эти взбалмошные, проблемные Бен-Элим и Кадошим были изгнаны из Изгнанных земель?" сказал Каллен.
"Мы будем охранять врата", - сказал Джост.
"Да", - согласился Дрем. "Балур и его сородичи построят свой новый замок вокруг ворот, и мы все вместе будем охранять его".
Каллен задумчиво кивнул, отпивая из своей чашки. "Я беспокоюсь", - сказал он. "Я боюсь, что мне грозит скука".
"Кадошим - не единственная тьма в этом мире", - сказал Дрем. "Кельд сказал мне это, и он не ошибся. Есть тьма в сердцах людей, потенциал внутри каждого из нас. Фрита доказала это. И есть ее создания, на которые нужно охотиться. Они распространяются по Запустению, плодятся. Мы будем бороться с тьмой". Он посмотрел на них. "Что еще мы можем сделать?"
Они все кивнули, отрезвленные этой мыслью.
"Может, мне будет чем заняться". Каллен улыбнулся.
"Любовь, верность и дружба будут моим путеводным светом, - вздохнул Дрем, произнося слова из клятвы, которую они все дали. Вы - мои друзья, люди, которых я люблю". Его взгляд остановился на Рив. "Что ты думаешь?" - спросил он ее.
"О чем?" сказала Рив.
"О дальнейших действиях?" уточнил Дрем.
Рив смотрела на него, ее глаза были темными и глубокими. Наступило молчание, и Дрем решил, что она не ответит. Затем она издала длинный, неровный вздох.
"Однажды одна мудрая женщина сказала мне следующее. "В жизни многое неподвластно нашему контролю, события подхватывают нас и уносят с собой, поступки затягивают нас в свои последствия". Она сделала паузу, ее глаза смотрели вдаль. "Перестань гневаться на то, что ты не можешь изменить. Просто будь верен себе и делай то, что в твоих силах. Люби тех, кого стоит любить, а с прочим - в потусторонний мир. Это все, что каждый из нас может сделать". Ее голос надломился при последних словах. Глубокий вдох. "Признаюсь, мне это дается с трудом. Я хочу исправить все ошибки. И мне трудно отпустить... прошлое. Я не хочу отпускать. Но я хочу защитить победу, которую мы одержали. Чтобы их жертва стоила того". Она посмотрела на всех, ее рот колебался между рычанием и улыбкой. "Для меня это задача, которую стоит выполнить", - пожала она плечами, и Дрем почувствовал проблеск надежды в ее глазах.