— Ты всё еще жив, — обронил тот, не слишком радостно.
Я слегка поклонился в ответ. Мы прощупывали друг друга, запуская слабые заклятья, готовясь к схватке сил — между настоящими магами все эти красочные эффекты, Стрелы и Молнии не играют никакой роли. Побеждает тот, чья воля к победе сильнее.
И я не проиграю — ведь за моей спиной всё, что я хочу защитить… Зеркало, конечно, а вы что подумали?
— Ты — Страж?
— Ты — Страж, — нахватался, кажется, от своего альтер-эго.
Но он далеко от своего Зеркала, значит, его смерть не разрушит еще один замок на вратах в Гинунгагап. Ну, это так, на крайний случай — если придется всё же убить его.
— Пойдем со мной, — маг мягко отступил на шаг. — В небытии — сила. Стоит тебе согласиться, и любое твое желание может быть исполнено…
Я зевнул.
— Неоригинально. Один раз меня уже провели, спасибо. Так что заканчивай расплываться мыслью по кактусу и давай подеремся, а?
Сзади хихикнула Стрекоза.
— О-ле, о-ле, о-ле! Кенррет — вперёд.
Не знаю, чего она ожидала, но выглядело это совсем не так красочно, как живописуют барды, перебирая струны старой лютни. Вспышки магического огня заканчиваются, когда становится понятно: один из чародеев должен умереть. Другой исход неприемлем. Тогда к чему пытаться опутать разум противника гипнозом или ослеплять его туманом?
Для нас время превратилось в бесконечность, сжалось в одну точку. Чистая, ничем не сдерживаемая энергия. Сплетенные разумы.
Кажется, что-то рушилось вокруг, рассыпалось в прах. Кажется, я слышал чьи-то голоса.
Тяжело… Сила противника строится на том, что дала ему Бездна. А что есть у меня? Хронос всемогущий, да я сам. Но, как выяснилось, "я" — это, как минимум, двое.
Я не проиграю, я просто не могу проиграть!
Демон знает, почему. Может, тот мальчик, что живет во мне, не так эгоистичен? Может, ему есть дело до всех миров и до существ, которые любят и страдают там?..
Не проиграю.
Лаэли прикрывала Огненным Щитом старика-Стража. Она сделал это бессознательно — как бессознательно, бывало, убирала непослушные пряди волос, когда они падали на страницы книги. Вот что я не пойму никогда — как можно защищать того, кто меньше получаса назад был твоим врагом?..
Труп мага, моего личного врага, истлевал на земле, рассыпаясь песком.
— Голем, — я пошевелил песок кончиком сапога. — Нет, скорее гомунукулюс. Гомункулюс — Страж, надо же…
Послышался серебристый звон, заставивший меня похолодеть. Как? Нет, это невозможно!
Но Зеркало рассыпалось. Истаивало, медленно, кружась алмазной пылью — и из него, из провала в Бездну, тянулось оно, небытие…
Тень — моя — и пламя — Лаэли — смешались, создавая сильную и отчаянную защиту против небытия. Если сработает, то пока можно поразмышлять.
— Что же вы наделали… — скрипучий, безнадежно усталый голос старика-онъа. Он тоже скрыт нашим двойным щитом. Он присел возле стены на корточки и раскачивался взад и вперед, монотонно бормоча истертые проклятья. — Вы выпустили её. Что вы наделали…
— Почему? Ведь Страж — ты! — в широко раскрытых глаза Лаэли плескался страх. — Ты жив.
— Все врата в Гинунгагап одинаковы. Им нет значения, чью жизнь проглотить, чтобы открыться. Вы, это вы виноваты… Это вы… Это вы убили другого Стража…
— Замолчи, — я сделал шаг к старику, поднял его на ноги. — Если мы виноваты, мы потащим на себе эту вину. Не напоминай лишний раз… Что ты ещё знаешь о Зеркалах?
Он замотал головой, заломил трясущиеся руки.
— Выпустили, выпустили Её…
— ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ?!
— Дар! — её ладони легли мне на плечи, прося успокоиться. — Займись лучше щитом, пока оно не пройдет мимо.
— А ты снова будешь уговаривать этого старика, что он — не виноват ни в чем, пытаться вернуть ему душевное равновесие? Стрекоза, тебе не надоело быть святой, а?!
— Зато тебе никогда не надоест делать мне больно, — прошептала девушка. — Пожалуйста… осталось еще четыре Зеркала, мы должны их сохранить. Всё, что скажет этот Страж…
Без слов я швырнул старика на землю. Будто выпил яда — душа, недавно восстановленная из двух половинок, корчилась в огне боли, горечи, вины. И обиды.
Она присела рядом с онъом, поглаживая его седую голову, шепча что-то ласковое.
Ладно, да, понимаю, мое дело — убивать и разрушать. Больше ничего я и не умею.
То, что вышло из Зеркала, рассеялось. Я тщательно обследовал пещеру, но не нашел ничего любопытного. Взял щепотку праха своего бывшего противника, лизнул, понюхал, упрятал в колбу — пригодиться. В этот момент ко мне подошла Лаэли, нервно кусая губы. На высоком лбу то собирались морщинки тревоги, то снова разглаживались.