— И я не хотел быть похожим на Измира. Это тот мальчик, — пояснил дроу. — Помнишь, когда я показывал тебе статуи в Городе Мира? В нем жила душа светлого. И влюбился он в светлую, и королем стал тоже на поверхности. У него первого глаза стали золотыми, как солнечный свет.
— А до этого?..
— Раньше у дроу была темно-красная радужка, хуже приспособленная к свету. Нетопырь этот — по легендам, единственный друг Иззимра в детстве. Потом его брат убил летучую мышь.
Понятно. Мальчик, живущий внутри черствой и засохшей души моего однокурсника всегда был один. Понятно… непонятно только, почему Кенррет так старательно открещивался от нормального (в общем-то) желания иметь близких людей… или нелюдей. Насколько же нужно бояться самого себя, чтобы сознательно загонять в жесткие рамки одиночества? Никогда его не пойму.
— Но вы же примирились?
— Да, — с некоторым удивлением ответил Дар. — Я бы хотел ещё с ним поговорить.
— К вашим услугам. Старик онъ объяснил мне, как наводить чары, чтобы пообщаться со своим альтер-эго. Так что — обращайся.
Прежде чем коснуться амулета, я воткнула цветок в волосы — пусть они и напоминали воронье гнездо.
П р и м е ч а н и я:
(1) charmante — фр. очаровательно
Глава 9
ЛАЭЛИ
И вот тут, должна признаться, мы проявили чудеса черной неблагодарности. Бессовестно забыли про Сессен и Алхаста, томящихся в кладовке в окружении банок с вареньем — и отправились ко мне домой. Причина этому была, а как же без этого. И вообще-то, причина достаточно уважительная — настолько, что мы с самым серьезным видом кивали друг другу наподобие китайских болванчиков, почему именно следует оттянуть момент появления пред гневными взорами друзей.
Встречают, как известно, по одежке — а наша была в таком плачевном состоянии, что всему первому курсу грозила опасность умереть от смеха. Оборванные, в засохших пятнах крови, дроу — ещё и вымазанный в гуталине (это когда он приложился об стенку в черной пещере), а я слегка обожглась огненным щитом. Зачем пугать родных-близких таким видом?
Упражняясь в таком вот самооправдании, мы отправились на Землю. Домой к Дару я бы не отправилась ни за какие медовые коврижки — а мысль о том, чтобы разделиться, почему-то деликатно обошла наши головы…
Итак, темный эльф плескался в душе. Подобрала ему что-то из одежды брата — ему (брату) всё равно, он к нам редко из Японии наезжает. Сама уже, естественно, смыла с себя всю Хеллевскую мерзость и мечтала на кухне под мелодичные разборки собачьих и человечьих стай за окном. Наш район не зря заслужил славу "синего квадрата" — не то что бы дома здесь были небесного цвета, а скорее носы постоянных обитателей к ночи приобретали приятный бардовый оттенок, опаленные огненной водой.
Скорее всего, друзей кто-нибудь уже выпустил из кладовки — или они сами распутали заклятья и верёвки и сейчас, пуская кольца дыма из ноздрей, планируют страшную месть. Сейчас мы с повинной головой предстанем перед ними, и Алхаст начнёт читать Дару долгую и нудную лекцию о его моральном облике. Сессен меня стукнет, а потом я стукну её, мы снова подеремся и что-нибудь разобьем. Придет Инидий, начнет ругаться, но решит, что нервы дороже. После всего этого Сессен пойдет жаловаться на меня Эрику, а я на неё — Янушу. Дроу с эльфом сыграют в шахматы — или без всякого предлога выпьют бутылочку вина с какими-нибудь экзотическими приправами… Так и закончится тихий вечер выходного.
Дроу вышел из ванной, вытирая голову полотенцем, в старых джинсах и рубашке брата. Странно, почему темные эльфы не носят белые рубашки — им бы пошло, при такой угольно-черной коже.
Мокрые серебристые волосы лежали как попало, да и вообще — он был какой-то… домашний, что ли Ручной. К такому хотелось сесть поближе, обнять — но я не решилась. Между нами установились очень странные отношения: хрупкие, незримые нити, которые связывали крепче каната, но их было так легко разрушить. Не понимаю, кто мы друг другу — друзья?..
— Спасибо большое за одежду, я верну, как только смогу.
— А? Да ничего, брату всё равно это всё мало, — встрепенулась, возвращаясь в реальный мир. — На тебе болтается, как на пугале, ну не важно — считай подарком.
— Timeo Danaos et dona ferentes(1), — изрек эльф, с подозрением одергивая рукава. — А это что?
— Это яичница. С помидорами. Мамы дома нет, так что придется довольствоваться тем, что приготовила я. Ну-ну, не смотри в зубы дареному коню — то бишь еде в желтки.
— Да я не… с помидорами — жуть какая-то. И я не голодный, кстати, — опомнился Дар.
— Хоть попробуй.