На низком диване, свернувшись калачиком, спала рыжая ведьма. Её миновала чаша руководства, поэтому девушка могла себе такое позволить. Алхаст улыбнулся, опершись плечом о дверной проем. После первой же сальной шуточки, отпущенной каким-то несчастным, Лаэли продемонстрировала свои разрушительные способности — и плохое настроение, заметил в скобках маг — и была без дальнейших разговоров принята в отряд дровийских магов.
Настой подождет. Мягким кошачьим шагом, чтобы не разбудить любимую, Алхаст вошел в комнату, присел рядом с диваном, провел ладонью по щеке девушки, откинул с лица волосы. Нет, не так уж спокоен её сон — руки стиснуты, дыхание тяжелое, а через плотно сжатые губы вырвался глухой стон.
— Лаэли, — позвал эльф. — Лаэли!
К демонам плохие сны — хватает бед и в реальности.
Девушка тихо вскрикнула, вскочила на диване, дыша, как после бега. Её глаза были широко раскрыты, но смотрели сквозь друга.
— А… Алхаст?
Взгляд сфокусировался. Когда эльф обнял девушку, он почувствовал, как всё её тело сотрясает мелкая дрожь. Всхлипнув, магичка уткнулась лицом в грудь юноши.
— Я умерла.
— Это был просто кошмар.
— Нет. То есть, — она глубоко вздохнула, заставила себя успокоиться, — да, это был просто кошмар. Не о чем волноваться.
Спустя несколько минут, окончательно придя в себя, девушка поила друга настоем с запахом перечной мяты и рассказывала о том, что пыталась вызвать Шэли.
— Глухо, совсем. Но Вельзевул — мрачный, как и полагается дьяволу из пекла — намекнул, что им с Шэли сильно попало за вмешательство в дела смертных. Это противозаконно. Поэтому придется надеяться только на себя — а против нас Небытие… не понимаю этих ллотов. Они не могут не знать, что такими играми приближают час смерти этого мира!
— Погиб-бать лучше в компании. Чем т-ты меня напоила? Холод-дно, — пожаловался юноша, отстукивая зубами польку.
— Зато спать больше не хочется, правда? — хмыкнула Лаэли. — Теперь о главном. Главное — помнишь, что я тебе говорила о столкновении сил?
— Еще бы, — теплолюбивый ушастик закутался в одеяло. — Теб-бе в помощь отрядили пятерых самых сильных хаотиков(1), между прочим, сред-ди них т-твой любимый Комод.
— Гардероб. Пять, да я шестая… хватит, еще и останется. Но учти, — девушка замерла, отсчитывая удары сердца, — если эта карта не окажется козырем, Город Мира разнесет в клочья. Ты ведь не сообщил об этом небольшом пункте нашим чернокожим друзьям?
— Да как-т-то позаб-был.
ЛАЭЛИ
Это тоже было страшно: нападение красноглазых дроу, магия, кровь, мечи. Однако за время мотаний по мирам на пару с Даром я успела на многое насмотреться… И потом, у нас был явный противник, у нас был план. Пусть план абсолютно самоубийственный и нелепый — но именно эта нелепость должны была обеспечить успех.
Трое хаотиков с каменными лицами. Я нервничала так, что коленки подгибались, а язык намеревался зацепиться за зубы. И не знала, куда девать руки… Одна женщина и трое взрослых мужчин. Хорошо, что маги боле снисходительны, чем кто-либо другой!
В любом случае, появление Гардероба по имени Элкзт с пятым хаотиком приободрило не хуже зелья.
— Привет, рыжая, — громыхнул парень. — Чем сегодня будешь швыряться? А это, кстати, Иззнар — говорит, вы знакомы.
Худой и гибкий темный эльф с отменной учтивостью осведомился о моём самочувствии, незаметно подмигнул. Это был отец Дарм'рисса — и одновременно я почувствовала облегчение и жгучий стыд.
— Итак. Все здесь, Элкзт?
— Вроде того, — охотник на демонов подпер подбородок кулаком и изобразил внимание.
Я втянула в легкие воздух, собираясь с мыслями.
— Вас, должно быть, удивляет, что самых лучших хаотиков отобрали в отдельный отряд, да еще и поставили под командование какого-то человека.
— Это еще мягко сказано, — пробормотал один из магов. — Но мы надеемся, что тебе есть что сказать по делу.
А иначе… ну да, да, можете не договаривать. Кстати, я тебя помню — на балу ты что-то ляпнул про "домашнего зверька" медной масти.
— Сейчас я ненадолго сниму защиту, вы сможете прочитать мою ауру. Если потом еще останутся вопросы, зададите.
Хаос поднялся из моей души, погрозил кулаком другим своим адептам, сплюнул на землю сгустком пламени и стих. Я быстренько запечатала его, огляделась.
— Безумная, — вынес общий вердикт Элкзт. В его голосе почтение смешивалось с упреком: такая молодая, а уже стала сосудом для высшей силы, отдала годы жизни за могущество… Зато они будут подчиняться беспрекословно.