Мужчина снова наполнил бокал. В действующей на нервы тишине Эсмеральда отпила, потом, стиснув зубы, сделала еще глоток.
— Я часто жалел, что в ту ночь не воспользовался твоим предложением, — произнес Энрике, разглядывая блестящими золотистыми глазами ее ошеломленное лицо, — считал ниже своего достоинства. Я никогда не занимался любовью с женщиной, находящейся в алкогольном опьянении. Но с тобой можно было позволить. Тогда бы и узнал, что я — не первый твой любовник…
— Позволь заметить, в равной степени это относится и к тебе, — парировала Эсмеральда с растущей яростью. Упрекая ее за прошлое безрассудное поведение, Рамирос явно стремился грубо, бессовестно унизить ее.
— А чего ты ожидала? — коротко отозвался креол, словно подчеркивая паузой неуместность ее замечания.
Альварес опять потянулась за вином, сознавая, что приводит мужчину в замешательство.
— Подумать только, мы упустили такой романтический момент! Но ты выглядел весьма старомодным. — Эсмеральда взмахнула ресницами с выражением глубочайшего сожаления. Ее слова были полны сарказма. Она уже начинала любоваться собой, как на спектаклях драматического кружка в колледже.
— Я берег тебя и хотел, чтобы мы поженились. Чтобы ты познала прелесть первой брачной ночи и стала моей вся без остатка. Законно. Жена! А не… — вполголоса отозвался Энрике. Его темные глаза пристально разглядывали девушку. — Трудно поверить, что ты говоришь о наших отношениях с такой небрежностью.
Эсмеральда чувствовала, как кровь закипает в ее жилах. Ее чувственные губы непроизвольно растянулись в улыбке, когда смотрела на Энрике из-под густых ресниц.
— А почему бы и нет? В конце концов, не только тебя обманули пять лет назад…Мне тогда тоже досталось.
— Тебе? — Мужчина недоверчиво приподнял брови.
— Ты выходишь из себя при любом предположении, высказанном кем-то другим, — вздохнула Альварес. — Надеюсь, ты не возражаешь против моей откровенности…
Энрике яростно загремел бокалами, наливая вино. Его порция превышала норму. И Эсмеральда порадовалась, что ей хотя бы немного удалось задеть его за живое, уколоть его непомерное самолюбие.
— Можешь не стеснятся.
Теперь Эсмеральда действительно вошла в роль.
— Так вот. Ты говоришь, я безумно влюбилась в тебя, но, честно говоря, такие увлечения свойственны большинству подростков. Я ведь впечатлительная! Ты сразил меня наповал, и я не очень-то сопротивлялась, — беззаботно продолжила девушка. — Не имело значения ничто. Я влюбилась в тебя в своих собственных фантазиях…
— И какая же догадка вывела меня из себя? — вкрадчиво осведомился Энрике.
— Не стоит вспоминать…О бедный мой рот, — простонала Эсмеральда, когда он протянул еще один бокал. — Прошло столько времени…
— Но я настаиваю.
— Ну… понимаешь, я ожидала от тебя…—Девушка напряженно облизнула нижнюю губу. Ее глаза нечаянно встретились с его сверкающим безжалостным взором — столкновение лишило Эсмеральду речи.
— Ну, так что? — Рамирос терял терпение.
— Я думала, ты соответствуешь своей дурной репутации…а ты оказался совсем другим, — ответила девушка с плохо скрываемой злобой. — Я ожидала, что ты невероятно страстный, сексуальный… но, по правде сказать, ты меня разочаровал…
— И настолько, что ты умоляла меня вернуться к тебе? — резко спросил Энрике, и в его темных глазах, обрамленных густыми иссиня-черными ресницами, блеснул недобрый огонек. — Ты плакала, просила…и лгала…
Эсмеральда побледнела. Она уставилась на нетронутый бокал, совершенно разбитая напоминанием о худших минутах своей жизни.
— Видимо, такое состояние равносильно принятию лекарства, — прошептала девушка, стиснув зубы. — Первая сильная любовь. Она умерла сразу. И я рада, что никогда больше не заблуждаюсь.
— То, что происходит, между нами, не имеет никакого отношения к любви.
Альварес сжала бокал так, что побелели костяшки пальцев.
— А между нами ничего и нет.
— Посмотри мне в глаза и повтори еще раз, докажи, насколько ты уверена в своем утверждении, — усмехнулся Рамирос.
Эсмеральду охватили противоречивые чувства. Минуту назад она превосходно справлялась со своей ролью, а теперь от напускной храбрости не осталось и следа. Энрике привез ее сюда! Наивно полагать, что он изобразит гостеприимного хозяина с такой гостьей.