— Нет, — бормотала девушка, но ее губы приоткрылись навстречу сладостному вторжению.
— Почему ты так чувственна? — Ласкающие пальцы скользнули под подол платья и гладили бархатистую кожу ее бедер. Оторваться от нее он явно не мог.
— Ч-чувственна?
— Ты недавно занималась любовью?
Эсмеральда не устояла перед желанием провести рукой по его волосам. Энрике словно гипнотизировал.
— Постоянно, — почти беззвучно выдохнула девушка.
Глаза столкнулись с горящими золотистыми очами Рамироса, и весь мир вокруг перестал существовать. И хотя ей уже далеко не восемнадцать, она никогда не испытывала ничего подобного. Мужчина едва касался ее, но тело Эсмеральды как будто таяло от его лёгких прикосновений. Сила собственного желания сводила на нет ее попытки вновь обрести самообладание. Ситуация с невероятной скоростью уходила из-под контроля.
— Эсмеральда…Я, так сильно тебя хочу, что чувствую даже боль, — яростно произнес Энрике, проводя кончиком пальца по тоненькой полоске кружева, прикрывавшей ее лоно. Все существо Альварес содрогнулось от нестерпимо сильного всплеска чувственных ощущений.
Кто-то хлопнул дверью. Раздался такой громкий звук, что девушке показалось, будто рушится потолок. Энрике нехотя отвел от нее глаза и поднялся с колен. Девушка судорожно всхлипнула, поправляя дрожащими руками подол.
— Мы пообедаем, — решительно заявил хозяин.
На ее щеках проступил лихорадочный румянец. Потрясенная, она едва держалась на ногах. В дверях Эсмеральда заметила Хуаниту, и ей показалось, что даже тело заливается краской от стыда. Она с радостью провалилась бы сквозь землю. Домоправительница появилась вовремя, подумала девушка, чувствуя, как к горлу подступает комок.
Пошатываясь Альварес, вошла в роскошную столовую и опустилась на стул. В голове непрерывно вертелись вопросы… Почему? Почему она такая глупая…такая бессильная? Зачем ведет себя как безмозглая кукла? Неужели она так гиперсексуальна, что не может найти ни одного слова, которое сказала бы на ее месте любая порядочная женщина?
Мужчина что-то резко сказал по-испански.
Хуанита тут же удалилась.
— Похоже, ты не слишком вежлив с домоправительницей?
— Она не одобряет твоего прибывания здесь. Но в доме я хозяин. — Энрике с величественным равнодушием развернул белую полотняную салфетку. — Хуанита не знает, защищать ли тебя или осуждать. Она всю ночь будет мучиться вопросом: или ты добродетельная женщина, безнравственно соблазненная мною, или бесстыдная шлюха. Но к завтрашнему дню правда выплывет наружу. Она поймет: тебя не стоит ограждать, я как обыкновенный мужчина поддался искушению. И мир снова восстановится на моей усадьбе.
В руках Эсмеральды сразу застыла ложка, которой она пыталась дотянуться до аппетитного фруктового блюда, стоявшего напротив. Девушка откашлялась.
— Какая правда? Ты о чем?
— Простая истина: мы — любовники.
— Я не собираюсь спать с тобой! — Потемневшие черные как ночь глаза гневно смотрели на Энрике.
— Надеюсь, что нет. Сон пока не входит в мои планы, — лениво отозвался он, поднимая бокал с вином и откидываясь на спинку стула. Рамирос внимательно разглядывал девушку. Затем изящно приподнял бокал, произнося тост. — Салют!.. За воплощение фантазий. Думаю, наше воображение в спальне нас не подведет.
Эсмеральда отшвырнула ложку. Аппетит пропал окончательно.
— Я хочу видеть условия вашей с отцом сделки, хочу удостовериться в правдивости твоих слов и лживости его намерений. Я хочу покинуть твой проклятый дом и больше никогда не видеть твоего лица!
— Ни в коем случае, — тихо произнес Энрике. — Ты уедешь только когда я пожелаю, и ни днем раньше. А что до документов и намерений твоего папаши, всему свое время bella.
Альварес взяла бокал, перегнулась через полированную поверхность стола и выплеснула напиток ему в лицо.
— А я говорю, что хочу увидеть документы и уйти отсюда и будь любезен прислушаться к моим словам.
Сильная рука поймала запястье девушки, не давая ей выпрямиться. Все еще держа ее руку, Энрике спокойно вытер лицо салфеткой. И только потом перевел горящие темные глаза на разъяренное, покрасневшее от гнева лицо девушки.