Вернувшись в спальню, девушка увидела на пороге Хуаниту с полным подносом разных блюд.
— Вы будете обедать, сеньорита?
— Спасибо. — Свалившиеся на бедную голову несчастья не отбили у нее аппетита. Последние сорок восемь часов просто измотали девушку.
Неужели Энрике действительно тогда собирался женится? Выбрать себе невесту-подростка и лепить из нее, как из бесформенной глины, то, что ему нужно… Она никак не могла понять почему тогда он обвинял ее в распутстве если так уверен, что она полна любви к нему до сих пор. Где логика? Принимая во внимание ее родителей, ее юность. Зачем он связался с девчонкой, которую к полуночи обязывали быть дома. И почему родители так сильно доверяли не Энрике Рамиросу, а Хавьеру Родригезу на тот момент его лучшему другу. Да их семьи были куда ближе, но все-же отношения у нее были именно с Энрике. Может именно поэтому Рамирос встает на дыбы при малейшем упоминании о Хавьере?
Ее родители заметно обеспокоились, когда Энрике заинтересовался девушкой. А тут еще Хавьер уверил их, что креолу нельзя доверять их драгоценную дочь. Все время, пока Эсмеральда встречалась с Энрике, ее очень сердило отношение Хавьера к лучшему другу. О многом она не рассказывала Рамиросу. Не хотела, чтобы между друзьями был разлад и конфликт из-за нее. Хотя она неохотно допускала, что им руководило лишь искреннее желание оградить подругу семьи от возможных неприятностей. Друзья были старше девушку на семь лет. Она была юна и неопытна.
А когда самые худшие ожидания Хавьера оправдались, Эсмеральда оценила его внимание и заботу. Произошел грандиозный скандал. Возлюбленный обвинил ее в распутстве и корысти бросив девушку даже не дав защитить себя. На тот момент в их семье возникли финансовые трудности, которые видимо и повлекли за собой цепочку всех неприятных событий. Хавьер оградил ее от внешнего мира и ненужных расспросов. Не прошло и пары недель как Альварес уехала в Америку.
Девушка вздрогнула, отгоняя неприятные воспоминания. Однако ужасные события вновь нахлынули на нее нескончаемым потоком. Только спиртное, которое она опрометчиво выпила, явились виной ее бед? Нет, оправдание довольно слабое. Даже без вмешательства Хавьера она рано или поздно восстала бы против самонадеянности Энрике.
Отправляясь в тот вечер в дом Энрике на романтический ужин, Эсмеральда чувствовала себя неуверенно и презирала за слабость. Ей казалось, что она надоела ему и, пытаясь удержать его, от отчаяния по-глупому напилась.
Со времени разрыва с ним Альварес старалась не думать о сексе. Вздохнув, она разделась и, наполнив мраморную ванну горячей водой с пеной, опустилась в нее. Потом улеглась поудобнее и задумчиво оглядела краны в форме русалок. Невероятно! Когда он успел все обустроить? Намочив фланелевую салфетку холодной водой, Эсмеральда аккуратно наложила ее на по-прежнему красные глаза.
Нежась в ласковой воде, Альварес предавалась воспоминаниям. Конечно, первая любовь всегда вызывает болезненные ощущения, но чувства сожаления или раскаяния Эсмеральда не испытывала. Брак с Энрике принес бы ей несчастье. Как Дездемоне, уныло думала девушка, убитой взбешенным ревнивым мужем. Рамирос ни капли ей не доверяет. А ведь знал, как сильно она его любила. Неужели он поверил, что она после этого скандала прыгнула в постель к мальчишке моложе ее на целый год?..
— Я знаю, что ты в ванне и не сможешь сопротивляться…
При звуках знакомого голоса Эсмеральда сорвала с глаз салфетку, резко сев с шумом расплескивая воду.
— Что, черт побери, ты здесь делаешь? — с оскорбленным видом спросила она.
Энрике усмехнулся.
— Любопытно, как в тебе уживаются пуританка и сибаритка. — Смокинг он держал в руке. Белая шелковая рубашка была наполовину расстегнута. Рамирос уселся на край ванной. — Меня сбивает с толку твоя противоречивость. Глядя на тебя сейчас, я понимаю, почему пять лет назад позволил себя обмануть. Твое негодование впечатляет. Но то, как ты держишься за колени… — произнес он бархатным голосом. Сверкающие золотом темные глаза жадно разглядывали девушку. — У тебя великолепное тело… зачем его прятать?
— Убирайся! — разъяренно зашипела Эсмеральда.
Энрике снял с крючка махровое полотенце, которое она не могла достать, и с иронической улыбкой подал ей.