— Какая тишина! — заявила Альварес, спустившись в столовую.
Темные блестящие глаза Рамироса медленно оглядели ее с ног до головы. Опустив газету, он брезгливо скривил рот.
— Что, — притворно вздохнула девушка, — тебе не нравится мой наряд?
— Ты не на пляже, — сухо заметил хозяин.
— Я уже придумала, как проведу день — Эсмеральда ослепительно улыбнулась. Но, наткнувшись на его проницательные темные глаза, обрамленные густыми черными ресницами, девушка сникла, ее напускная веселость моментально исчезла.
— Что ж, просвети меня, — предложил Энрике с явным безразличием.
Альварес беспокойно принялась за завтрак, рассерженная и встревоженная тем, как он, воплощение мужественности, развалившись по другую сторону стола, совершенно выбивает ее из колеи.
— Слава Богу, мы не поженились, — совершенно искренне заявила девушка.
— Думаешь, ты меня убедила? — Энрике самонадеянно ухмыльнулся.
— Если бы свадьба состоялась, то недели через две ты бы мне поверил. Держу пари, в вашей семье никогда не происходили разводы. — Эсмеральда многозначительно посмотрела на мрачные портреты, развешенные на стенах. — Твои предки, вероятно, составляют весьма печальную компанию, правда?
Мужчины, наверное, избавлялись от нежеланных жен с рождением детей. В те времена беременность считалась не менее опасной, чем попытки летать по воздуху. Отравления тоже были в порядке вещей, как и падения с лестницы. Женщину мог избить до смерти муж, и все это никого не интересовало.
Рамирос отозвался немного напряженно:
— Конечно…конечно, тебя всегда привлекала история. Но, насколько мне известно, ни один из моих предков не совершал подобных безумств. — Он развел руками и внезапно расхохотался. Его лицо смягчилось. — В любом случае, они унесли с собой в могилу свои жуткие тайны, и никто не оставил записей с раскаяниями о содеянном!
Альварес ужасно сердилась на себя за то, что затеяла разговор и к тому же рассмешила Энрике. Она нахмурилась и тут же приступила к выполнению первого пункта своего плана.
— Мы останемся здесь? — резко спросила она.
Смех замер, мужчина прищурился.
— Ты о чем?
Эсмеральда доверительно наклонилась.
— Я стану куда более сговорчивей, ну ты понимаешь, если смогу немного повеселиться, — мягко сказала она, проклиная себя за легкий румянец, проступивший сквозь безукоризненно белую кожу. Он мог выдать ее чувства. — Еще день, и я умру от скуки в заточении на этой вилле. Среди крестьян и …
Роль, которую Эсмеральде предстояло сыграть, приводила ее в содрогание.
— Мои люди — не крестьяне, — возразил Энрике, обнажив в улыбке великолепные зубы.
Девушка пожала плечами и снова вздернула подбородок, готовая выполнить задуманное до конца, как бы горько ей не было.
— Давай выложим карты на стол. Ты хочешь меня и можешь получить, но с одним условием.
— Да? — Прищуренные золотистые глаза скользнули по прекрасному лицу девушки, задержавшись на пылающих щеках. — Ну, что ж… давай поднимемся наверх, — спокойно предложил Энрике.
Она поперхнулась кофе, закашлялась, но постаралась сохранить невозмутимый вид.
— Я же сказала — при одном условии, — задыхаясь, напомнила девушка.
— Мы вступили на путь переговоров? — осведомился Рамирос, откидываясь на спинку резного стула. Он разглядывал девушку так, словно получал удовольствие от неожиданного развлечения. — Итак, что же я получу взамен?
— Тебе отлично известно, что я предлагаю, maldito diablo! (проклятый дьявол) — выпалила Эсмеральда, удивленно изогнув красиво очерченные черные брови.
— То, что прошлым вечером я мог взять без всяких оговорок, — тихо подсказал он.
Девушка стиснула зубы, ее черные глаза гневно сверкнули.
Но как только она открыла рот, Рамирос жестом остановил ее. В напряженном молчании он пристально смотрел на нее.
— И насколько ты будешь сговорчива? — лениво поинтересовался мужчина.
Я подцепила его на крючок, радостно подумала Эсмеральда.