— Здесь тебе не место, — услышала она сдержанный голос Энрике, подошедшего сзади.
— Убирайся, — прошептала Альварес. Неужели он считает, что она осквернит его драгоценную церковь собой?
И тут раздался еще один мужской голос, очень спокойный, очень мягкий. Его слова нарушили тишину с почти физической ощутимостью… Казалось, так будет продолжаться вечно. Эсмеральда с удивлением поняла, что Энрике уходит. И осознала, что, подчинившись интуиции, поступила правильно — спряталась в церкви, на которую не распространялась власть Рамироса.
Ее спаситель — видимо, местный священник. Эсмеральда ожидала, что на нее обрушиться поток изречений, но не услышала ни звука. Тишина мало-помалу восстановила душевное равновесие, и успокоившись, девушка задумалась.
Ясно, почему Энрике отказался выслушивать ее объяснений относительно Орландо. Он еще раньше стал сомневаться в ее нравственности. И когда увидел ее в объятиях Хавьера, поддался своему настроению, решив, что их связывают интимные отношения. По мнению Энрике, они с Родригезом безупречно притворялись на людях, скрывая истинные чувства от семьи и друзей.
Вдруг что-то капнуло на крепко сжатые кулаки. Эсмеральда неуверенно подняла руку к своему мокрому лицу и обнаружила, что плачет. Что ж, очень трудно оставаться равнодушной к столь жестоким, оскорбительным обвинениям! Альварес вздрогнула.
Итак, с самого начала Рамирос испытывал болезненное предубеждение. Ему, наверное, приходилось бороться с их взаимным влечением, он мучительно воспринимал любой ее недостаток, подозрительно относился к ее поступкам. Энрике управляло желание, и цель его удовлетворения — женитьба на Эсмеральде. Ради любви или назло своему отцу?
Он считал ее невинной, но судьба благосклонно предоставила Рамиросу старшему «доказательства», что Альварес — распутная девушка. И тогда Энрике придумал свою версию, отрешенно думала она. Из-за болезненного самолюбия он просто не пожелал выяснить, до какой степени его обманули. Ну разве не смешно? Поверить, будто она предавалась порокам в столь юном возрасте. Однако Эсмеральде было не до веселья.
Расставшись тогда с Энрике, она чувствовала мучительную боль и горечь. Эсмеральда не хотела больше испытывать судьбу, хотя она и желала возвращение прежней идиллии, — Рамирос угадал ее мысли.
Альварес торопливо поднялась с потертой деревянной скамьи. Она шла по залитому солнечным светом проходу к дверям, когда перед ней появился маленький священник.
— Я отец Хуан Антонио Гомес, — представился он, протягивая руку. — А вы Эсмеральда Альварес?
Захваченная врасплох его осведомленностью, девушка что-то пробормотала в ответ.
— Выпьете чаю? Или лимонада? Днем у нас очень жарко, вы должно быть испытываете жажду? — поинтересовался падре, провожая девушку к маленькому домику, стоящему в тени храма.
Десять минут спустя Эсмеральда, уютно устроившись в мягком кресле в симпатичной маленькой гостиной, потягивала лимонад и уже не вспоминала, как здесь оказалась.
Они беседовали больше часа, и когда у Альварес наконец заболело горло, она стала прощаться. Ее удивило спокойствие, воцарившееся в душе после визита к священнику.
— Спасибо, — хрипло сказала она.
— За что вы меня благодарите? — Блестящие темные глаза падре, так оживляющие его круглое умиротворенное лицо, внимательно смотрели на девушку. — Для меня большое удовольствие познакомиться с невестой Энрике.
— Невестой? — Эсмеральда замерла на месте, беспомощно повторяя его слова. Ее губы дрожали, голос срывался.
— Ну, да. — Отец Гомес улыбнулся.
— Боюсь, Вы неправильно поняли положение вещей, — начала девушка в замешательстве.
— Это, должно быть, секрет? Но в округе разве, что ни будь удержится в тайне? — Выразительные глаза священника весело блеснули. — Конечно, мы очень взволнованы предстоящей женитьбой Энрике.
Отец Гомес попрощался. Эсмеральда продолжала стоять, как громом пораженная. Неужели Рамирос решил осуществить свои прежние планы? Падре говорил о свадьбе, как о почти свершившемся факте. Она же только вчера приехала в его дом! Может, священник знал, что Энрике собирался женится на ней?