Вновь объятая душевным смятением, Эсмеральда направилась обратно в дом. Теперь она в ужасе заметила улыбки и пытливые взгляды встреченных людей. Девушка без колебаний решила найти Энрике с твердым намерением потребовать транспорт, чтобы распрощаться с эстансией. Фарс зашёл слишком далеко! Рамирос не имеет право держать её как пленницу! Если он считает, что у них с отцом какая-то договоренность и её передали как племенную кобыла по документам пусть он их предоставит и приведёт отца для встречи…
Энрике разговаривала по телефону. Когда Эсмеральда ворвалась в комнату, он резко обернулся, а в выразительных глазах промелькнуло удивление. По-видимому, никто не осмеливался входить в его кабинет без стука или официального приглашения.
— Я освобожусь через минуту, — холодно бросил он.
Гордо прошествовав к окну, Альварес повернулась к хозяину спиной и скрестила руки на груди. Она слушала, как он быстро говорит по-французски, поражаюсь безукоризненности произношения и интонации. Беседа начала действовать ей на нервы. Родригес отдавал распоряжение как настоящий феодал-аристократ, кем, впрочем, он и являлся. Когда Энрике положил трубку, девушка посмотрел на него.
— Я слышал, тебя развлекал отец Гомес...
— Ложные слухи распространяются со сверхзвуковой скоростью, правда? — резко оборвала его Эсмеральда, подняв дрожащий подбородок. Её чувственные губы изобразили некое подобие улыбки. — И твоя маленькая птичка не нащебетала тебе, что, по его словам, мы собираемся пожениться?
— Странная мысль, — отозвался Энрике, нимало не смутившись. Глаза, темные как ночь, пристально смотрели на девушку, красивый рот насмешливой загнулся. — Пять лет назад я мог не сдержать желание и овладеть тобой. Но, если ты помнишь, я никогда не делал тебе предложение… официально. Это всё было только, между нами, я не приходил просить твоей руки у твоего отца. Короче говоря, дорогая, такие мужчины, как я, не женятся на женщинах вроде тебя, если только не страдают временным помешательство.
Кровь отхлынула от искаженного болью лица девушки.
— Понимаешь, — лениво продолжал Энрике, — когда я встретил тебя, мне наскучили лёгкие победы, никто не привлекал меня. Напротив, представительницы прекрасного пола изощрялись, стремясь завоевать и удержать моё внимание. Я чувствовал себя охотником, а мне не приходилось даже прикладывать никаких усилий...
— Я не желаю больше слушать, —с внезапной яростью перебила его Эсмеральда.
— А я хочу высказаться. — Рамирос сидел, вальяжно развалившись, за массивным старинным письменным столом и разглядывал ее, чуть опустив ресницы. — И вот однажды я встретил изумительно красивую девушку, которая время от времени очаровательно краснела. А когда она смотрела на меня, мысли и чувства отражались в ее прекрасных глазах. Восхитительная юная барышня отличалась таким целомудрием, что я вдруг ощутил себя настоящим романтиком, чего не происходило по отношению к другим женщинам. Да – да… и не смотри на меня с таким сомнением. Хотя мне исполнилось двадцать пять лет, — иронически напомнил Энрике, — Я не был настолько умен, как хотелось бы думать!
— Да? — Эсмеральду так смутила его насмешка над самим собой, что она изо всех сил сжала кулаки и ногти больно впились в ладони.
— Мужчины всегда мечтают о недосягаемом. Именно в ней заключалось почти вся твоя привлекательность, — мрачно заявил Рамирос. — И по мере того, как я узнавал тебя или верил, что узнаю… Я обнаружил: живость, остроумие, искренностью, честность качество не менее важные, чем красота. A факт, что тебя нужно ждать, десятикратно увеличил моё желание. Раньше такого не происходило. И я терпеливо считал дни, наделял тебя воображаемыми достоинствами.
Презрение, с которым Энрике раскладывал по полочкам свои чувства, больно ранило девушку. Он шаг за шагом воскрешал события тех невинных дней, которые жгли душу каленым железом.
— Зачем, черт побери, ты привез меня сюда? Зачем потратил столько денег, чтобы потешить отцовское эго и закрыть все его долги?! — взволнованно спросила Эсмеральда, подавляя в себе горькое чувство обиды и разочарования.
— У меня появилось непреодолимое желание наказать тебя и, признаюсь, я получаю сейчас огромное удовлетворение, — безжалостно заявил Энрике.
— Ты тиран... подлый тиран, — в ужасе прошептала Альварес.
Его тёмные брови изогнулись.
— Однако ты еще не всё услышала. Я хочу, чтобы ты лежала подо мной, задыхаясь от наслаждения, слившись с моим телом в единое целое. Тогда и только тогда я буду полностью удовлетворён, ожидание любовной игры лишь добавляет остроты.