Не раздумывая ни секунды, Эсмеральда влепила ему пощечину. Звук —неестественно громкий — повис в напряженном молчании. Рамирос даже не пошевелился. Красный след от пальцев появился на щеке. Он резко поставил Эсмеральду перед собой, заметив испуг, промелькнувший в её огромных глазах.
— В постели я тебе это припомню, Эсмеральда! Ещё ни одна женщина не осмеливалась меня ударить.
— Я тебя ненавижу! — выкрикнула она. — Пусти меня!
— Я хочу узнать правду...
— Да, но придуманная тобой история — чудовищная ложь! — горячо возразила девушка.
— Однако же Хавьер был твоим любовником. Мне стало известно о ваших отношениях прежде, чем мы расстались. А ваш страстный поцелуй лишь стал тому очередным подтверждением. Я требую, чтобы ты призналась! — властно заявила Энрике.
— Прекрати! — еле выдавила Эсмеральда. — Меня до смерти тошнит от тебя, когда ты обращаешься со мной как с восторженной нимфоманкой!
Темные глаза сочувственно-насмешливо смотрели на девушку.
— Эсме-ра-ль-да, неужели ты думаешь, что я поверю русалочьим сказкам? Зачем притворяться? Разве что-нибудь изменится? Но ложь приводит меня в ярость!
Бесполезно убеждать в чем-то Энрике. Альварес начала сожалеть о своей откровенности.
— Пожалуйста, пусти меня, — прошептала она.
Рамирос убрал руки, и девушка, еле держась на ногах, отступила назад, сердясь на себя за внезапную слабость.
— Конечно, тебе стыдно за любовные утехи с Родригезом, — горящие глаза мужчины смотрели с презрением. — Правда, немного поздновато.
— Убирайся! — закричала Эсмеральда, чуть не плача. — Ты омерзителен!
— И тебе еще больнее, потому что ты хочешь меня, правда? — беспощадно продолжил он.
— Да я скорее отправлюсь в постель с… первым встречным!
— О, не сомневаюсь, ты уже пробовала, — отрезал мужчина. — Доступ к твоему телу неограничен.
Вне себя от гнева, Эсмеральда попыталась смело заглянуть ему в лицо.
— Отлично! Да и ты не слишком разборчив, верно? — со злостью прошипела девушка, разочарованная тем, что ей не удается заставить мучителя замолчать. — Ты тешишь себя напрасными надеждами, Энрике. После твоих откровений надо быть душевнобольной, чтобы позволить тебе прикоснуться ко мне.
Рамирос шагнул к девушке. Она ощетинилась, как дикая кошка, в любой момент готовая к прыжку. Альварес поняла свою ошибку, только упершись в стену.
— Я здесь не останусь! — завопила она в порыве отчаянья.
Энрике приближался к ней. Легкая улыбка играла на его губах.
— А ты куда более забавная, нежели пять лет назад. Тогда только и слышалось: «Да, Энрике, нет Энрике, ты прав…Энрике», — и я не мог понять, куда исчезла твоя живость, — признался он, захватив девушку в кольцо. — Выглядело впечатляюще. Ты играла по высокой ставке. И хотя не догадывалась, что у меня на уме, преследовала одну цель — свадьбу…
— Черта с два! — Эсмеральда опять пришла в ярость от жестоких обвинений. Ее нервы натянулись до предела, — она ощущала неумолимое приближение горячего тела. — Отойди от меня!
— А разве ты этого хочешь? — Мужчина опустил голову и приблизился. Его сверкающие глаза сверлили пылающее лицо девушки. Альварес застыла, загипнотизированная. Ее дыхание замерло во внезапно сжавшемся горле. — Всем своим существом ты жаждешь полностью отдаться мне, так же как я желаю овладеть тобой…
У девушки мурашки побежали по коже от завораживающей хрипотцы его низкого глубоко голоса. Знакомый терпкий запах обволакивал Эсмеральду, настойчиво дразня ее обоняние. Крепкие уверенные руки легли на бедра и внезапно притянули ее тело. Сердце девушки бешено заколотилось. Пульсирующие сильные толчки возле ее живота лишь подтверждали, как велико его возбуждение. В следующее мгновение Энрике поднял ее на руки словно пушинку. Такая легкость — признак немалой мощи — даже развеселила Альварес. Она смотрела на мужчину сверху вниз, и непрошенные слезы подступили к горлу, безжалостно разрушая слой притворства и самообмана, который кирпичик за кирпичиком складывала ее гордость.
Неожиданная боль пронзила все существо Эсмеральды, пугая осознанием собственной уязвимости. Еще ни один мужчина не привлекал ее так, как Рамирос. В темноте ночей, в глубине самых сокровенных мыслей девушку влекло к нему с неугасаемой страстью, и она презирала себя за предательскую тоску. Сейчас пожирающее расплавленное золото глаз зажигало в ней пламя желания, и Альварес чувствовала мгновенный отклик его великолепного тела.
Энрике опустил ее на пол и крепко обнял, припав к ее губам глубоким, настойчивым, яростным поцелуем, от которого ее лихорадочно бросало то в жар, то в холод. Опьяненная, словно вином, Эсмеральда отвечала со всей страстью, разбуженной его прикосновением. Язык Энрике проник между полураскрытыми губами, ее ногти впились в его широкие плечи, и приглушенный вздох возбуждения вырвался из глубин ее естества.