Он простонал что-то и нетерпеливо, со страстью, причинявшей физическую боль, снова оторвал девушку от пола. Она обхватила его лицо ладонями, и глядя на него изумленными глазами, тихонько вздохнула. Энрике, казалось, полностью терял контроль над собой. Он прижал девушку к стене и завладел ее губами с поглощающей, вновь неистовой и требовательной страсть, которая едва не сводила Эсмеральду с ума.
— Матерь Божья…— тяжело дыша, прошептал он, склонившись к ее шее. Затем внес Альварес в спальню, положил на кровать и прижал девушку с дикой, возбуждающей горячностью.
Пиджак полетел в сторону, за ним галстук и рубашка, но губы ни на миг не отрывались от ее жаждущего рта. Сердце Эсмеральды гулко колотилось, глухо отдаваясь в ушах. Его пальцы стянули тонкую ткань с плеч девушки. Энрике сжал налившиеся страстью груди, и Альварес, беспомощно изогнувшись, задрожала в неистовом возбуждении.
Мужчина легонько прикусил напряженный розовый холмик. Взрыв дикого желания от этой шаловливой ласки заставил девушку вскрикнуть и стиснуть зубы.
— Прости, — пробормотал он, поднимая темную голову и глядя на нее. Он поспешно расправлялся с оставшейся одеждой. — Так долго… Я так долго ждал…
Да, очень долго, напряженно пронеслось в голове Эсмеральды, и она сама непроизвольно притянула его к себе. Неистовая страсть охватила все ее существо, когда он опустился на кровать рядом с ней. Ее тело пылало. Альварес повернулась к возлюбленному и прикоснулась к легкой поросли вьющихся черных волос на мускулистой груди, удовлетворенная тем, что наконец-то ее мечты сбываются.
Немного поднявшись, Рамирос снова вдавил девушку в подушку, унимая ее нетерпеливые руки. Он походил на властолюбивого самца, приказывающего женскому телу покориться. Из-под иссиня-черных ресниц на Эсмеральду откровенно смотрели глаза хищника. Их выражение заставило ее тело гореть и трепетать. Быстро стянув с девушки шорты и кружевные трусики, Энрике протиснул покрытые жесткими волосками бедра между ее ног. Затем взъерошил роскошную копну ее волос, и непокорные пряди каскадом разлетелись по белым подушкам. Совершенно непостижимым образом мужчине удалось вернуть контроль над своими эмоциями, и теперь он рассматривал Эсмеральду как самодовольный собственник.
Девушка содрогнулась, встретив откровенный взгляд, и неожиданно вспомнила: она находится в его спальне, в его постели. И обстановка, и воспоминание об угрозах Энрике вызывали озноб во всем теле и жуткую боль где-то глубоко внутри.
— Нет, — резко запротестовала она. — Не здесь…
— Да… Но я хочу! — тихо отозвался Рамирос.
— А я — нет! — Внезапно ей стало трудно дышат. Разум постепенно возвращался, предупреждая об опасности.
— Хочешь… — Энрике проигнорировал ее попытку вырваться из железных объятий. Напротив, он прижал девушку к матрацу с необычайно силой, укрощая ее непокорность. Сверкающие ястребиные глаза с усмешкой изучали потрясенное, смущенное лицо, как будто хищный самец забавлялся своей безжалостной властью. — С первого момента нашей встречи ты хотела только этого.
— Нет, — Эсмеральда с силой втянула в себя воздух и замотала головой, настойчиво отрицая услышанное.
Рамирос провел пальцем по губам девушки, слегка задев зубы.
— И ты не в состоянии удержать страсть в себе, правда?
Кончик ее языка непроизвольно дотронулся до его пальца, а когда Энрике рассмеялся, она резко дернулась назад.
— В чем дело? — прошептала Эсмеральда.
— Твое тело подтверждает мои слова…Ты принадлежишь мне, и я могу делать с тобой все, что пожелаю. — Доказывая свою правоту, Энрике нагнул голову и захватил языком затвердевший розовый сосок, а потом схватил его зубами.
Мучительная ласка ввергла девушку в темный водоворот первобытных чувств. Она ощутила возрастающее требование своего тело, умоляющего о продолжении сладостной пытки.
Со знанием дела, Рамирос медленно прикоснулся к губам девушки дразнящим поцелуем, как бы отклоняя просьбу каждой клетки ее кожи о продолжении более страстных ласк. Она, запустив пальцы в его волосы, притянула мужчину к себе, дрожа от нарастающего желания, уступив невероятно мощному отклику собственного тела.
Его пальцы заскользили по животу девушки вниз. Эсмеральда больше не могла оставаться неподвижной. Она стонала, извиваясь от наслаждения, понимая, что сгорает заживо, пока Рамирос исследовал ее мягкую податливую плоть, находя самые чувствительные точки. И когда он прикасался к ним, дыхание вырывалось из ее горла яростными всхлипами.