— Ты расстроена, смущена… Я все испортил, — понуро вздохнул Энрике.
— Мне следовало быть к этому готовой.
— Мне стыдно… совесть пожирает меня живьем, — тихо признался он, и взяв в ладони ее напряженно сжатую руку, стал поглаживать нежно пальцы. — Я причинил тебе столько боли! Пять лет назад ты пыталась защитить себя, а я не захотел даже выслушать. Зачем ты отводишь глаза? Почему молчишь?
— Возможно, стану похитрее, когда в следующий раз останусь с кем-то на ночь, — огрызнулась Альварес. Однако голос ее слегка задрожал, а подступившие слезы сдавили горло. Она отдернула руку.
— Такое не повторяется.
Он прав. Урок дался Эсмеральде нелегко. Но разве можно научиться жить без боли? Действительно ли Энрике чувствует себя виноватым? Она хотела пронзительно закричать, выцарапать ему глаза, причинить боль, которую испытывала сама. Ей казалось, что Рамирос может лишить ее гордости, чувства собственного достоинства. Прошлое есть прошлое. И Эсмеральда не горела желанием вновь открывать ящик Пандоры.
Но как она могла? Бесстыдные движения и стенания, которые вытворяло ее тело ради любимого мужчины. Ей казалось, что сексом занималась не она, а кто-то другой. Энрике обращался с ней как аристократ с грязной дешевкой. Она же отдалась на его кровати. Одинокая слезинка медленно скатилась по щеке, обжигая нежную кожу девушки.
— Дорогая… пожалуйста… пожалуйста, не плачь, — умоляюще прошептал он. — Я обещаю выполнить любое твое желание… Только скажи, что ты хочешь.
— Хочу домой. И как можно скорее. — Единственная отчаянна мысль вертелась в голове Эсмеральды.
— На самом деле ты не желаешь расставаться со мной. — Энрике выразительно произнес каждое слово.
Его самоуверенная убежденность стала последней каплей. Альварес в упор взглянула на мужчину.
— Откуда, черт, возьми ты можешь знать, что мне требуется?
Расстроенный взгляд Энрике, казалось, укорял девушку в несправедливости ее обвинений. Он поднялся с кровати и прошел в ванную.
Эсмеральда снова откинулась назад.
— Отделалась, — пробормотала она.
Потом девушка перекатилась на живот и яростно зарылась пылающим лицом в прохладу разбросанных подушек. Почему он не оставит ее в покое? Она сдержала подступившие рыдания. Нет, она не заплачет, ни за что на свете! Даже, если он подвесит ее за ноги над костром и начнет пытать. Одной глупости за день для нее более чем достаточно!
Теперь конец. Завершилось все, что началось пять лет назад, хотя нет куда раньше, когда она впервые обратила внимание на Энрике Рамироса. Наваждение, рожденное подростковой влюбленностью. Оно увенчалось сексом, который навсегда избавил ее от заблуждений.
Полностью погруженная в водоворот собственных переживаний, Эсмеральда очнулась только тогда, когда сильные руки подняли ее с кровати.
— Что ты делаешь?
— Я приготовил тебе ванну.
— Зачем? — упрямо спросила Альварес.
— Мне кажется, тебе она действительно необходима, — сухо произнес Рамирос. Подняв ее, отнес в ванную и, сдернув простыню, опустил девушку в теплую воду. Эсмеральда даже не сообразила, что с ней происходит.
Крепко обхватив руками колени, девушка замерла в середине роскошной мраморной ванны, невидящим взором уставившись в воду.
— Бог свидетель, я убью его, — Слова Энрике, сказанные с ледяным спокойствием, прозвучали словно взрыв в затянувшейся тишине.
— Кого? — пробормотала она без особого интереса, слишком измученная вновь нахлынувшим ощущением потери.
— Неважно, — спокойно ответил Рамирос.
— Я хочу домой, — сдержанно произнесла Эсмеральда.
— К родителям?
Девушка напряглась.
— Нет.
— Нет? — переспросил Энрике с явным недоумением.
— Нет. Я хочу в Америку.
— Почему? Забудь о моих словах… — не договорив, мужчина неожиданно исчез.
Глава 6
Эсмеральда не знала сколько времени просидела, съежившись в ванное. Наконец она механически вымылась, вытерлась полотенцем и вернулась в спальню. Простыни сменили. Щеки Альварес запылали. Чудесно, теперь все знают! Ну и что? Она не выйдет отсюда до тех пор, пока хозяин дома собственноручно не подготовит ей побег! Надев дрожащими руками ночную сорочку, девушка снова легла в кровать, не в силах сопротивляться захлестнувшему ее отчаянию.
Почему не посмотреть правде в глаза? Когда она влюбилась в Энрике? Пять лет назад, больше или только вчера? В, впрочем, какое это имеет значение! Он отвернулся от нее, удовлетворив свою похоть. Она предполагала, что так произойдет, но, когда он додумался предложить ей роль содержанки, подозрение превратилось в мучительную реальность. Его последнее оскорбление. Любить мужчину, который причинил столько боли, — явный признак помешательства!