Альварес нервно облизнула пересохшие губы, представив себе жизнь матери-одиночки, безденежье и ужас ее семьи. Когда разбушевавшееся воображение несколько поутихло, девушка постаралась вспомнить… Результаты подсчетов не радовали.
— Вероятность небольшая, — сказала она.
— Тем не менее, она существует?
— Увы, шансы почти равны нулю.
— Неизменный оптимизм. — Рамирос метнул в нее уничтожительный взгляд, а затем резко спросил, когда Эсмеральда точно узнает, беременна или нет.
— Это тебя не касается…
— Если ты забеременела, очень даже касается, — сухо отозвался он.
Альварес промолчала.
— Я не намерен ждать, когда ситуация прояснится!
Девушка вздохнула. Энрике в своем репертуаре — делает из мухи слона. И если она надеялась, что отделается, как говорится, легким испугом, то Рамирос, вероятно, ожидал по меньшей мере тройню.
— Господь не может быть столь жестоким, — беспомощно пробормотала девушка.
— Ребенок — дар Божий, — гневно изрек мужчина. — Вот почему мы должны пожениться, и как можно скорее.
Истеричный смех, как огромная кость, застрял в горле Эсмеральды.
— Я переспала с тобой. Но не стараюсь ставить на себе крест. Я не намерена из-за одной дурацкой ошибки ломать жизнь!
«Тебе придется научится существовать с такой ошибкой! Ты видимо забыла? Я купил тебя…», —сказал Рамирос, направляясь к двери. Его высокомерный профиль выражал непреклонность.
— Черта с два! — бросила девушка ему вслед. — И не надейся, что тебе удастся запугать меня. Я не изменю решение.
Дверь захлопнулась. Эсмеральда откинулась на подушки.
Как и любая девушка, она мечтала выйти замуж за любимого, но ей с трудом верилось, что Энрике относиться к ней так же, как она к нему. В их последнюю встречу он был холоден, как лед. Влюбленный мужчина обрушился бы на нее с яростными обвинениями, бешеной ревностью. Возможно, выражение столь низменных хотя и человеческих эмоций он считает ниже своего достоинства. Или он показывал выдержку, которой гордился?
Эсмеральда отлично помнила, как они расстались. Она плакала и умоляла. И ей даже в голову не приходило, что Рамирос знал о злополучном поцелуе…
Глава 7
На следующее утро, проснувшись, Эсмеральда выбрала из одежды джинсы и льняную бежевую рубашку. Возможно, подумала она, после дурацких разговоров о чести и принципах Энрике успокоился и стал более благоразумным.
Но, когда девушка спускалась вниз по лестнице, тщательно подготовленная холодность тотчас разрушилась, едва она увидела в холле Рамироса. Девушка физически ощущала магнетическую силу, исходившую от опасно притягательного хищника. У нее пересохло во рту.
— Доброе утро, bella. Мне нужно отъехать по делам в офис. Завтра возьму тебя с собой.
Приглашение прозвучало так, словно Энрике предлагал ей отправиться не на работу, а в постель.
Альварес напряглась.
— Завтра меня здесь не будет.
— Уверена? — В одно мгновение Рамирос притянул девушку к себе и сжал в кольце рук. Она оказалась с ним лицом к лицу.
— Энрике… нет! — лихорадочно вскрикнула Эсмеральда.
Он прикоснулся языком к ее трепещущим губам, и девушка вздрогнула, пронзенная словно электрическим током откровенным эротизмом его ласки.
— Ближе, — настаивал мужчина. Горячее дыхание обжигало нежную щеку Альварес, испепеляющая страсть в золотистых глазах приковывала к себе ее взгляд. Она почувствовала, как сильно руки сжали ее ягодицы, и, оторвав от ступенек, потянули вверх, пока Эсмеральда не ощутила, насколько велико его возбуждение.
— Да… вот так…
Он набросился на ее губы, настойчиво проникая в горячую влажность полуоткрытого рта сильное желание — отклик тела на интимное прикосновение — охватило Эсмеральду. Острое и беспощадное, будто нож, неистовое желание разрывало ее изнутри. Груди набухли и болезненно заныли, соски сжались в мучительно чувствительные бугорки. Она изогнулась, не в силах терпеть такое напряжение, запрокинула голову и обвила руками его шею.
— Если бы ты находилась в моей постели, то проснувшись, я бы не вытерпел и удовлетворил свою страсть, — охрипшим голосом пробормотал Энрике, потершись гладко выбритой щекой о нежную кожу ее шеи. Затем потянулся вверх, чтобы ухватить зубами мочку уха. Эсмеральда, наверное, упала бы к его ногам как покорная рабыня, моля о пощаде. Каждую клеточку ее измученного дрожащего тела охватывал огонь.
— О… мы не одни, — Рамирос повернулся, опуская девушку на пол, но не убирая рук с ее талии.
Альварес ощутила теплоту и крепость мускулистой груди.