Поверив своему отцу…
Его душила слепая ярость на себя на отца, на Хорхе… Жизни не хватит, чтобы вымолить прощение у девушки, от которой он отвернулся пять лет назад, когда она молила его сохранить отношения.
— Сеньор Рамирос. — В кабинет тихо постучавшись и не дождавшись зашла Хуанита.
— Что?! — огрызнулся он.
Женщина вздрогнула. Никогда она не видела хозяина в таких эмоциях. Чтобы не происходило он всегда оставался хладнокровен. Иной раз ей казалось, что у Дьявола нет сердца…
— Вас к телефону.
Он выхватил из ее рук телефонную трубку.
— Слушаю. — В его голосе звучала сталь, будто и не он пару минут назад искрился как фонтан в эмоциональном всплеске.
— Твоя сучка у нас.
Энрике услышал на том конце провода ее крик, наполненный болью и отчаянием. Его сердце сжалось от беспомощности, он чувствовал, как внутри все вспыхивает огнем. Он хотел быть рядом, чтобы утешить ее, чтобы обнять ее и сказать, что все будет хорошо. Но он был далеко, это раздирало его душу на части.
— Если вы с ней что-то сделаете, я убью всех, — прозвучало голосом полным ярости и угрозы. Его слова повисли в воздухе, напоминая о том, что за каждое действие придется ответить.
— Твоя сучка не знает манер! Слишком строптивая, — противно засмеялся похититель. — Ее папаша должен нам денег и как я сказал твое бабе, мне плевать кто ее трахает. Я знаю, что у старого пса нет денег. А вот ты у нас живешь припеваючи, — он замолчал на долю секунды, а после хмыкнув добавил, — Fantasma Nocturno (Ночной Призрак)
Энрике окинул всех присутствующих взглядом. Взгляд был настолько пронзительным, что даже самые смелые не осмелились двигаться. Откуда черт бы побрал он знает кто?
— Сколько?
— Сразу видно делового человека. Сто миллионов евро.
Брови Рамироса взметнулись вверх от удивления. Неужели его будущий тесть успел у кого-то взять такую сумму?! Все знают, что он на мели…
— Я готов заплатить.
— Позже я пришлю всю информацию где состоится передача денег и твоей девицы.
Когда Энрике швырнул телефон о стену все вздрогнули. Сейчас он был как тайфун непредсказуем и опасен.
— У кого ты взял сто миллионов евро?
Хорхе поперхнулся, услышав такую сумму.
— Клянусь Энрике я не брал ни у кого денег.
Старик явно, что-то скрывал. Рамирос по его глазам видел, что он лжет. Присев на край стола, склонив голову на бок он пристально изучал взглядом своего будущего тестя, если конечно он доживет до этих дней. Альваресу было явно не по себе от того как его разглядывают. Мужчина опустил глаза в пол.
— Я жду.
Энрике достал из кобуры пистолет и навел его на Хорхе.
— Я клянусь!
Он снял пистолет с предохранителя.
Его рука была непреклонной, пистолет наводил страх на всех, кто находился в его поле зрения. Он был мастером владения оружием, его движения были точными и решительными. Взгляд его был хладнокровным, словно он был привык видеть страдание и смерть.
Хорхе, стоял перед ним и понимал, что попал в ловушку и больше нет никакого спасения. Он видел в его глазах безжалостное презрение и ярость, которая сжигала его дотла. Рамирос был как катастрофа, несущая ужас и разрушение в своем пути.
"Ты ничтожество!" — его слова звучали как проклятие, которое было адресовано отцу Эсмеральды, который пытался в своей лжи противостоять ему. Он был неприступным, его воля была железной, и никто не мог изменить его решение. Его жестокость была легендарной, и его прозвище страшило даже самых отчаянных врагов.
Он был человеком, который знал свою силу и был готов использовать ее против любого, кто посмел встать на его пути. Его имя вызывало ужас и трепет, и он был готов дать отпор всем, кто осмеливался поднять руку на самое драгоценное, что у него есть его женщину. Его решимость была безграничной, и его пистолет был его верным спутником в этом мире безжалостной борьбы за выживание.
— Энрике прошу тебя! Я не знаю, что это за люди!
— Если я узнаю, что ты солгал…
Матео вышел вперед закрыв собой Альвареса.
— Сеньор Рамирос не стоит убивать его сейчас. Дождемся сообщения и убьем всех после кто причастен к похищению сеньоры Эсмеральды.
***
Эсмеральда лежала на полу со связанными руками. Похитители нанесли ей несколько ударов после того как она вновь пыталась сбежать. Лицо горело, рана на губе запеклась. Ей казалось, что тело превратилось в один сплошной кусок оголенного нерва, что пульсировал при малейшем движенье острой болью. Стул разлетелся сразу после того как ей прилетел первый удар. Она упала на бок и ощутила, как с криками полными ненависти ее пинают по животу. Слезы брызнули из глаз девушки. Зажмурившись она напряглась, в попытке хоть как-то защититься.