— Ты можешь рушить мою жизнь, разбивать мое сердце, но разрушать мою семью? За что?
Энрике откладывает в сторону документы, и, откинувшись на спинку кожаного черного кресла, спокойно произносит:
— Куда делась твоя самоуверенность вчерашней ночи, Эсмеральда? М? Или неожиданные новости о том, что тебя продали, как племенную кобылку, за родительское счастье и жизнь отца, лишили тебя прежнего пыла и ненависти ко мне?
Карие глаза испанца пристально смотрят на нее, наблюдая за каждой сменой эмоций на лице. На его губах расплывается самодовольная ухмылка, типичная для подобных ситуаций, когда ощущение власти безгранично. Медленно встав, он обходит огромный темно коричневый стол из самых дорогих сортов дерева в мире и, садясь на его край, все это время, не теряя зрительного контакта с ней, хмыкнув, произносит:
— Ну что? Посмотрела в мои глаза? Увидела там что хотела?
Поразительно, как прекрасно он держится — каждое слово мужчины пропитано презрением, он искренне ненавидит в ней все, при этом столь же сильно и безгранично любя. Все, чего хочет нынешний король города — это видеть её униженной, знать, что уничтожил её, и получить при этом максимум удовольствия. Никогда больше эта сучка не сможет манипулировать им. Никогда.
Она разинула рот от удивления, ее щеки запылали. Смутившись, девушка дрожащими руками сжала клач в попытке справиться с нахлынувшими эмоциями.
— Не смей так со мной разговаривать, — прошипела Эсмеральда, сверкнув глазами. — Я тебе не племенная лошадь! Ты бесчувственный ублюдок! Я не вещь! Меня невозможно продать!
— Если ты не заткнешься, я дам приказ исполнить только что сказанное о твоей семье, — холодно произнес Энрике без тени сочувствия.
Эсмеральда знала: так он и поступит. Дай ему повод, и он убьет всех. Она поняла это по безжалостному ледяному взгляду, увидела неприкрытое отвращение, исказившее красивый рот.
Точно такое же выражение лица девушка Альварес видела у Рамироса пять лет назад. Тогда она испытала глубокое потрясение.
И теперь у Эсмеральды ком застрял в горле, стало больно дышать.
Альварес вздернула подборок, отгоняя воспоминания. Она больше не позволит унижать себя. Однако девушка до сих пор обливалась холодным потом, представляя его презрительное поведение во время их последней встречи. Она смертельно ненавидела Энрике за причиненную боль.
В дверь постучали, и на пороге его кабинета появилась секретарь. Мария виновато посмотрела на босса.
— Простите, что беспокою. И за то, что не смогла удержать сеньориту Альварес.
— Ничего страшного, Мария. Что у тебя?
Женщина прошла к столу и бросила неодобрительный взгляд в сторону девушки, протянув боссу документы на подпись.
Пока Энрике был занят бумагами, не обращая на нее внимания, Эсмеральда разглядывала бывшего возлюбленного.
Словно влитой, сидел на нем великолепно сшитый серый костюм, каждая складка которого прямо-таки кричала о его бешеной цене. Роскошная ткань облегала сильные плечи, подчеркивая узкие бедра, сильные ноги. Руки Эсмеральды сжали клач с новой силой при мысли, с какой легкостью отец продал ее, чтобы вот так же купаться в роскоши, а не быть обанкротившимся человеком, не имеющим за душой ни одного евро.
В прошлом году в одном из американских журналов она наткнулась на целый разворот, посвященный Энрике Рамиросу. Для всех в Мадриде он был дьяволом. За его пределами мужчину считали чуть ли не богом, дарящим надежду на светлое будущее тем, кто был на грани. Спаситель. Именно так его прозвали.
Эсмеральде очень хотелось сравнить ту фотографию с оригиналом. Энрике выделялся всюду одним только своим присутствием. Потрясающе красивое «дикое животное», он обладал необъяснимо разрушительным обаянием.
Девушка изучала его светлую кожу на лице, которая ярким контрастом сочеталась с черной аккуратной бородой и такого же цвета волосами. Она машинально отмечала ошеломляюще правильные черты: широкий лоб, тонкий надменный нос, высокие жесткие скулы. И глаза — черные как ночь, поглощающие ее, как бездна, под бархатом ресниц.
Ей отчаянно хотелось совершить какой-нибудь обряд, например, сжечь тот журнал, чтобы уничтожить отвращение и ненависть, которые к ней испытывал Энрике.
Секретарь вышла, оставив их наедине.