Склонившись над вещами, Эсмеральда повернула голову в его сторону и осторожно взглянула на его итальянские кожаные ботинки.
Энрике направился к ней. Девушка застыла на месте, слыша свое напряженное дыхание.
«Ну и дура!» - мысленно выругалась Эсмеральда, совершенно выбитая из колеи бессердечием Рамироса. А она-то думала, что он ее любит…
Сколько раз твердила себе: разрыв даже к лучшему. Креол бросил ее еще до того, как она по-настоящему оказалась в его постели.
Они провели вместе не одну ночь, но каждый раз Энрике останавливал себя, не доводя безумство ласк до конца. Его пальцы успели исследовать каждую клетку ее тела. Его губы и язык повторяли каждый изгиб. Но он так и не обладал ею ни разу. Говорил, что лишь после свадьбы. А она лишь раз выпила лишний бокал вина, и по неопытности решилась пойти дальше. Итог - он бросил ее. И, быть может, именно сейчас хочет отомстить таким способом? Сделать своей любовницей и получить то, от чего отказался, обвинив во всех смертных грехах.
Но теперь, сгорая от стыда, девушка ненавидела его за тот поступок. Энрике посчитал ее какой-то дешевкой — так и не узнал о ее невинности и не поверил в ее бескорыстие.
— Ты меня никогда не понимал. Подростки бывают непредсказуемы, когда увлекаются, — Альварес усмехнулась, решив не показывать, что его сарказм задевает ее.
— Ну, это было не просто увлечение! — выдохнул Энрике, буквально испепеляя девушку глубокими темными глазами. Эсмеральда, как под гипнозом, не смогла отвести от него взгляд. — Ты безумно любила меня.
Девушка едва не упала в обморок. Ее пальцы непроизвольно разжались, роняя чемодан. Но она даже не заметила. Резко отвернулась, внезапно почувствовав тошноту. Может, он садист? Или получает какое-то удовольствие, мучая ее? «Не было никакой любви!» - снова повторила про себя Эсмеральда.
— Ты и сейчас меня любишь. «Я чувствую», —произнес Энрике, нарушая напряженное молчание.
— Зато я ничего не чувствую… ничего! — девушка робко оглянулась через плечо, крайне смущенная темой разговора.
Она даже предположить не могла, что он снова вспомнит былое. Альварес никак не ожидала сейчас очередного возвращения в прошлое, немного успокоившись его холодной отчужденностью. А теперь все обернулось против нее. Снова…
Энрике сильной рукой повернул девушку к себе.
— К чему притворяться? Мы взрослые люди, и я знаю, что ты получаешь сексуальное удовольствие, где и когда можешь… с любым мало-мальски привлекательным мужчиной.
Эсмеральде стало вдруг трудно дышать. Снова воспоминания безжалостной лавиной обрушились на нее.
— Как ты смеешь?!
Дерзкие темные глаза насмехались над ее яростью и внезапно проступившей бледностью. Он спокойно поднял руку и большим пальцем провел по ее напряженной нижней губе, полной и чувственной.
— Я знаю, что ты собой представляешь. Тебя что-то пугает? Но ведь нам не нужно нравиться друг другу, нам даже не нужно беседовать, — излагал Энрике мягким глубоким голосом. — Я только хочу один раз попробовать тебя в постели…и мне безразлично, что это — низменное желание. Я буду твоим самым лучшим любовником.
Кончик пальца, скользящий по губам, заставлял трепетать все тело. Девушка попыталась перевести дыхание. Она никак не могла поверить в то, что говорит Энрике. Она предполагала… Но все же его предложение ошеломило Эсмеральду.
— Ты, должно быть, шутишь…
Он тихо засмеялся.
— Ты всегда была так откровенна… по крайней мере в интимных делах, — в голосе Рамироса появилась резкая интонация, — ты хочешь меня. Я хочу тебя. Почему бы нам не заняться любовью?
Эсмеральда содрогнулась, едва скрывая бешенство. В глубине души она ощутила боль, от которой только времени пыталась спрятаться.
— Потому, что я не хочу тебя. Я еще не сошла с ума! — отчетливо выкрикнула девушка и оттолкнула Энрике, стыдясь, что под тонкой тканью сарафана отчетливо проступили возбужденные соски. Только сила воли позволила ей вырваться из цепких объятий желания. Но на какую-то долю секунды она позволила себе страстно желать мужчину, которого по-прежнему любила.
Да, любила. К чему притворяться, если он знает, как глубоки ее чувства? Где же ее гордость? Ведь Энрике не скрывает своего отношения к ней. Значит, она годится только для удовлетворения его похоти в мерзком гостиничном номере?