Сон Леории был удивительным и красочным. Теплые руки и губы ласкали ее бедра, горячее дыхание опаляло кожу. Прикосновения доставляли такое удовольствие, что видение казалось явью.
– Девочка моя, доверься, – раздался его голос, и Леория выгнулась навстречу ласкам.
Внезапно она поняла, что больше не спит, явственно различая тихий женский голос:
– Берегись tarisso velima harpus, они очень злопамятны! Не играй с огнем, дитя света. Он может погубить тебя.
Леория вскочила с кровати и зажгла светильник. Липкий страх окутал ее с головы до ног.
– Кто здесь? – спросила она, на всякий случай хватаясь за перстень феи, который теперь носила на среднем пальце.
Выскользнув из спальни, девушка проверила гостиную, где спал ребенок, и, накинув теплую шаль, выглянула за дверь.
Кирсан стоял в коридоре, сложив руки на груди.
– Послушайте, – хрипло прошептала Леория, – мне показалось, в спальне кто-то был. Я слышала женский голос…
После того как мужчина проверил все помещения, девушка подняла на него робкий взгляд:
– Я закрою дверь в спальню, вы можете оставаться в гостиной. Прошу вас!
Мужчина кивнул, и девушка, вернувшись в комнату, бросилась на кровать, но сон больше не шел.
Страх и ожидание переполняли сознание, не было никакой уверенности в завтрашнем дне. И только когда на горизонте загорелся рассвет, и спальня наполнилась золотыми и розовыми красками зари, она наконец смогла забыться сном.
Глава 31
Утро с трудом вырывалось из тягостных объятий ночи. На горизонте всплывало мутное красное солнце. Круглый диск поднимался над миром, бросая вызов темной стихии. Араник был рад, что эта ночь, полная кошмаров, осталась позади. Он обвел взглядом затухающие костры расположившегося возле небольшого поселения гарнизона. В воздухе еще чувствовался запах жареного мяса, и рыцарь сглотнул набежавшую слюну. Он так и не успел поужинать.
– Мастер, вам пора отдохнуть. Да и девушка заждалась, – проскрипел ему на ухо Эвелисс.
– Сам знаю, – отмахнулся Араник. – Пора найти Зара. Он собирал раненых, чтобы открыть портал в Орштаг. Поищи герцога Саллана.
– А чего искать-то? Вон его лев, мясо подъедает, у второй хижины слева.
– Вижу, – огрызнулся Араник, переводя взгляд на маленькую постройку, у которой лежал хищник и раздирал когтями тушу какого-то домашнего животного. – Творит произвол, прямо как ты.
– А что я сделал? Помогал на кладбище всю ночь, нежить упокаивал. Разве это слыхано, чтобы скелет подобным занимался?
Из-за постройки показалась фигура Тарика. Он держал в руке большую винную бутыль. Завидев друга, герцог махнул ему рукой.
– Промочи горло, – предложил Тарик, когда Араник поравнялся с хижиной.
Фреск сделал несколько глотков и отставил вино.
Герцог Саллан устало провел рукой по заросшему подбородку и пожаловался:
– Что за жизнь? Ни женщин, ни слуг, ни хорошего вина… Ладно, когда-нибудь все наладится. Я видел, Зар собрал почти всех. Ты как?
– В порядке. Слушай, у меня к тебе разговор, – начал издалека рыцарь. – Понимаю, здесь не самое подходящее место, но не хочу с этим тянуть.
– Так давай выкладывай. Не тяни льва за усы.
– Вот что я хотел сказать, – Да Фреск сделал небольшую паузу и выпалил: – Я люблю твою сестру.
– Что?? – лицо друга потемнело, и он весь подобрался, словно готовясь к прыжку.
– Вот так, и не хочу этого скрывать. – Видя, как в глазах Тарика разгорается бешенство, Араник добавил: – Между нами ничего не было. Не волнуйся! Но я знаю, что это чувство взаимно.
Тарик вздохнул, провел рукой по черной гриве волос и отвернулся, постепенно успокаиваясь. Затем медленно перевел взгляд на Гердоса, навострившего уши. Помолчав, герцог Саллан промолвил вполголоса:
– У Эльрики было много женихов. Она просто играет. Любит забавляться с новым поклонником. Поверь, я хорошо ее знаю.
Араник широко улыбнулся, обнажив белые ровные зубы.
– Ты просто не успел заметить, как она изменилась. Это уже совсем другая Эльрика…
Но Тарик перебил:
– Если узнаю, что ты с ней спишь, нашей дружбе конец!
– Я прямо сейчас прошу ее руки, пусть Эльрика станет моей невестой! До свадьбы еще дожить надо…
Герцог Саллан смягчился, видя решимость на лице друга.
– Посмотрим. Закончится вся эта передряга, пусть выбирает сама. Спешить ей некуда.